Цветы и тени

– Значит, невежливое и неучтивое обращение с вами для вас важнее судьбы ваших подданных? Значит, я могу делать с ними все, что захочу. А что именно я захочу, вы уже услышали. И поскольку вы все равно продолжаете считать, что важнее соблюдать протокол, чем заботиться о безопасности своих людей, я с удовольствием покину и ваш замок, и вашу страну.

Я направился к выходу из зала переговоров. Моя свита как-то очень быстро оказалась за моей спиной – а ведь я не слышал, ни как они поднимались, ни как подходили ко мне. Мы почти дошли до тяжелых дверей, когда я услышал голос Кераты.

– Вернитесь.

Я сделал еще несколько шагов. Королева Керата не имела права мне приказывать. Ее слова звучали как приказ. А ничьи приказы я исполнять не собирался.

– Принц Лусиан, – повторила Керата. – Пожалуйста, вернитесь к столу переговоров, я вас прошу. Пожалуйста.

Это было уже намного лучше. Я развернулся и подошел к своему месту. У Кераты на щеках пылали багровые пятна. Ей было стыдно? Она злилась на меня? Да какая мне разница!

Я занял свое место.

– Итак, я слушаю вас, ваше величество, – сказал я.

– Я думаю, – сухо сказала Королева Керата, – что в вашем предложении есть смысл.

Я молча смотрел на нее.

– Мы могли бы заключить договор. Моровия и Ингвения.

Она делала большие паузы между словами, будто ждала, что я подхвачу ее слова, продолжу. Но я молчал. Капитуляция – тяжелая штука. И даже унизительная. Но Керата это заслужила.

– Предлагаю утвердить, что подданным Ингвении, – продолжила Керата, – разрешается пребывать на территории Моровии не более одного года, а затем они обязаны вернуться в Королевство и прожить там не менее месяца, прежде чем смогут опять пересечь границу с Моровией.

Я рассмеялся.

– За кого вы меня держите, ваше величество? Не более одного года? Не более месяца, если визит не связан с торговыми или государственными делами, или же путешественник пересекает Моровию, направляясь в любое государство, с которым мы граничим. Мне не нужны ваши бандиты.

– Бандиты? – подняла бровь Королева Керата.

Захарий отчетливо хмыкнул.

– Вот пусть, – сказал я, – честные крестьяне проводят время со своими семьями. Что делают ваши честные крестьяне на наших постоялых дворах?

– А не все ли равно, если они платят? – спросила Керата.

– Когда они платят тем, что награбили у моих подданных – нет, мне не все равно, – ответил я.

– Они никого не грабят, – угрожающе сказала Керата. – Я это точно знаю.

– Потому что сами платите им? – спросил я.