Гимназистка. Клановые игры

Я так и не узнала её название, даже на табличку не посмотрела, когда мы приехали туда с Владимиром Викентьевичем. Впрочем, не так это и важно.

Людей было много. В глазах рябило от обилия незнакомых лиц, пришедших попрощаться с умершей. Из родственников была только я. Странно, но я так и не спросила у Владимира Викентьевича, есть ли у меня кто-то со стороны мамы. Как-то само собой подразумевалось, что если позаботиться обо мне могли только Рысьины, то, значит, Седых не осталось. Но сейчас не время было уточнять.

Ко мне подходили со словами соболезнования, пустыми и бессмысленными перед лицом смерти. Атмосфера была настолько давящей, что голова закружилась и я ухватилась за Владимира Викентьевича, чтобы не упасть.

— Елизавета Дмитриевна, вам нехорошо? — обеспокоенно спросил он и почти тут же положил свою руку на мою, используя целительское плетение. — Почему вы не сказали раньше?

Стало легче, но ненадолго, потому что подошёл важный военный и забасил, что они сочувствуют моему горю, и не просто сочувствуют, а непременно все расследуют и отомстят.

— Ваше высокоблагородие, месть — дело хорошее, — заметил Владимир Викентьевич, — но вы бы лучше подумали, как помочь сироте.

— Да, я слышал, что Рысьины от Елизаветы Дмитриевны отказались, — чуть поморщился тот от разговора, явно ему неприятного. — Смотрю, и здесь от них никого? Некрасиво с их стороны, ох как некрасиво.

Он покачал головой, этак укоризненно покачал, изящно уйдя с темы помощи сироте на тему её неблагородных родственников.

Но радовался своему изяществу он зря: Владимира Викентьевича отвлечь было не так-то просто.

— Совершенно с вами согласен, Ваше высокоблагородие. Но вернёмся к вопросу помощи Елизавете Дмитриевне. Всё же убийство её матери напрямую связано с вашей работой.

— Да с чего вы это взяли, Владимир Викентьевич? — раздражённо бросил военный. — При всём уважении к Сыскному отделу полиции, предложенная ими гипотеза — совершеннейшая чушь.

Чушь и нелепица. Ольга Станиславовна не выносила никаких артефактов с работы, уверяю вас. И потому, что доступа к чему-нибудь серьёзному не имела, и потому, что у нас ничего не пропало.

— Так-таки ничего? — недоверчиво прищурился целитель. — К чему тогда вы вчера присылали к нам Шитова для проверки?

— Ничего серьёзного, — поправился военный. — Поверьте, Владимир Викентьевич, ничего такого, из-за чего могли бы убить.