Гимназистка. Клановые игры

Оказывается, гимназистки должны были и за пределами гимназии носить форму. Почему-то, надевая всё это, я чувствовала себя актрисой из исторической постановки, хотя беглый взгляд на подругу доказывал, что надо мной не издеваются и что так действительно ходят. Серое же пальто было необычайно тяжёлым и тянуло к земле, словно пудовая гиря. И как я только это всё носила?

Наверное, если бы не Оленька, поддерживающая меня с одной стороны, и Владимир Викентьевич с другой, я бы самостоятельно не дошла. Шатало меня как во время шторма из одной стороны в другую, ноги не хотели держать, а предательские струйки пота, казалось, собирались в полноценную реку, чтобы с крышей залить лечебницу.

Но все же мы дошли до пролётки, в которой я даже не уснула по дороге, настолько интересно оказалось всё рассматривать.

Создавалось впечатление, что здесь я никогда не была, хотя, по словам целителя и Оленьки, должна была знать город до самой мелкой улицы. К слову, город выглядел довольно милым, хоть и не мог похвастать высотными строениями.

Владимир Викентьевич жил в небольшом двухэтажном домике, окружённом множеством деревьев, показывающих миру лишь голые ветви. Наверное, сейчас осень. Для зимы — снега не хватает, для весны — слишком мрачно. Хотя сегодня мрачным мне казалось всё, да и темнело на улице с ужасающей быстротой.

Комнату мне выделили на втором этаже, совсем рядом с библиотекой.

Оленька сразу засуетилась, раскладывая мои вещи в шкаф и по полкам, а целитель взял за руку и опять начал переливать в меня зелень.

Этак скоро я позеленею не хуже весенней травки. И буду не только с амнезией, но и экзотической расцветки. Успокаивало только то, что магию видят не все, а значит, для остальных я буду выглядеть нормально. Во всяком случае, пока не заговорю.

Усталость навалилась на плечи, словно я сегодня весь день тяжело работала. Глаза сами собой закрывались. Даже Оленька поняла, что сейчас меня лучше оставить в покое, расцеловала в обе щеки, сунула в руки увесистую книжку, заявив, что это моя любимая и я спать без неё не ложилась, и убежала, пообещав непременно прийти завтра.

А я провалилась в мутный сон, из которого к утру совершенно ничего не запомнила. Книга, всунутая мне Оленькой, так и лежала рядом с подушкой. Я привстала, переложила её на тумбочку, но так неловко, что книга раскрылась и оттуда выпал кусочек картона, которым наверняка та я, до покушения, заложила понравившееся стихотворение.