Четвёртое Королевство

– Это же запрещено?

– Сестры обеспокоены. Вы вернулись после приюта печальная, спокойно сидели на молитвах. Не задали ни одного вопроса. Они переживают, не случилось ли что? Может, вы приболели?

– А не все ли равно? Главное, я тут, – я подскочила из кресла, в котором сидела, начав нервно выхаживать по комнате. – Исправно читаю молитвы. Веду себя бла-го-при-стой-но. Их, кажется, только это интересует!

– Не злитесь. Его величество очень занят, но как у него появится свободное время, он вас обязательно навестит, – прищурилась, рассматривая догадливую Иву.

– Да, определенно я соскучилась по курятнику из твоих коллег! – зло бросила я.

– Не надо, вы не такая.

Спокойствие Ивы бесило – стоит вся такая умиротворенная, с легкой всепонимающей улыбкой на губах.

– Я такая, Ива... и живая. Мне бывает грустно и больно. А еще одиноко... и страшно, потому что не знаешь, кто твой друг, а кто враг, – потерла ладонями лицо и шумно выдохнула.

– Я ваш друг, – фрейлина взяла меня за руку и усадила обратно в кресло, поставив на мои колени поднос с едой. Её слова меня так удивили, что я не сопротивлялась. – Ешьте, вам нужны силы.

Совесть стала заглушать злость. Фрейлина на протяжение всего времени в Обители была со мной: поддерживала мои вылазки, была мне приятной собеседницей, тонко чувствуя мое настроение и потребности.

– Знаете, когда мне грустно и одиноко, я читаю, – Ива подошла к трюмо и взяла мою книгу «Легенды и сказки Илькома».

Кивнула.

– О, обожаю эту книгу! Моя любимая история – о Кадмусе и Анне, – в этот момент Ива не нуждалась в собеседнике, она с такой любовью перелистывала страницы, жадно вглядывалась в буквы. – Вот!

Она показала мне разворот, на котором было изображение пары. Девушка бережно обнимала бесчувственного парня, прижимаясь к его груди.

– Это мой любимый момент:

Моим ты будешь до конца.

Не сможешь в сумрак ускользнуть.

Любовью связаны и души и тела,

Я ею жизнь в тебя вдохну...[1]

– Любовь способная вернуть к жизни, только представьте, Ваше Величество! Эти слова Анны услышал Единый и вернул её любимого, – драконица светилась, ее взгляд горел, впервые я увидела настоящую Иву – живую, яркую и воодушевленную.