Четвёртое Королевство

Красная тряпка для одного дракона-доктора. – Поэтому только попробуйте мне скопытиться!

– Гой, у вас подозрительно схожий лексикон с киммой Мураной. Один толковый словарь читаете?

Кимм Гой замолчал и смутился. Вот так новость.

– Кхм... – раздалось сбоку, и я посмотрела на Тэйорга.

Нахлынули разом чувства, как будто открыли заслонку на плотине. Душа горевала, сердце плакало. Глаза тут же наполнились слезами.

Лучше бы кимм Гой меня цифрами загрузил.

Тэй, видя моё состояние, присел рядом на край кровати. Я же поспешила уткнуться лицом в его плечо и ухватилась за рукав пиджака, пытаясь не расплакаться.

– Кимм Гой, благодарю. Это всё?

– Отдых и сон – лучшее лекарство в данном случае. Поэтому, Ваше Величество... – доктор протянул мне микстуру, и я послушно проглотила её.

Глаза стали закрываться.

Тэй погладил меня по голове и попытался встать, но я ухватила его за пиджак.

– Пожалуйста, – прошептала, уже уходя в сон.

Тук-тук, тук-тук – мирно билось у меня под ухом, было тепло и приятно от того, что я прижималась к твёрдой груди, а крепкие руки держали в объятиях.

– Ты не спишь, – прошептал муж мне в макушку, – я чувствую.

– Я не хочу просыпаться. Стоит мне открыть глаза, и придет реальность, а она мне не нравится.

– Мы не можем прятаться тут вечность.

– Пусть не вечность, пусть еще пару минут.

Тэй хмыкнул.

– Десять.

– Ты великодушен, – я вдохнула запах Тэйорга и зажмурилась, прислушиваясь. Тук-тук. Тук-тук. – Вот, у тебя есть сердце. И я его слышу.

– Тебя это удивляет?

– Мне казалось, у тебя там камень. Ты часто равнодушный, холодный, расчетливый. Пробиться к тебе невозможно, ты не пускаешь дальше своего тела... А оно стучит... И десять минут. Значит, ты не настолько безнадёжен.

– Может, я забываю отключать его по утрам? А может, даже оно стучит с расчётом?

– Может.

Каждые десять минут когда-то заканчиваются. И пришло время впустить реальность.

Похороны.

Их много было в моей короткой истории на Илькоме, но лишь последние стали самыми тяжелыми. Казалось, меня вывернули наизнанку, опустошили. Теперь боль и страх, которые сопровождали мое пробуждение в этом мире, казались незначительными. А вот эта боль была настоящей.