Семь снежинок на ладони

– Нэрр-герцог и я решили пожениться, – возвестила моя тринадцатая невеста, и до меня дошло, что я ничуть не отличался от встречающей стороны. Так же стоял и ждал, пока кто-то придёт и объяснит, что происходит.

– Это прекрасно! – с преувеличенной радостью воскликнул нэрр Юхан. – Нэрр Рауль, такое радостное событие нужно отметить! Пока дамы организуют ужин, мы с вами можем выкурить по паре сигар и обсудить подготовку к свадьбе.

– Папенька, но нам некогда. – Эмилия вновь взяла нить разговора в свои маленькие, но крепкие ручки, и у меня возникло подозрение, что если я снова промолчу, то нойлен Берген станет мне не тринадцатой женой, а первым мужем.

– Да, нэрр Юхан, – взял слово я. – Мы торопимся. Ходи Магнус ждёт нас в храме.

– Зачем?.. – удивился отец невесты, и я окончательно убедился, что режиссёром всех немых сцен сегодняшнего спектакля была исключительно нойлен Эмили. Возможно, ещё Ларс Броквист, но теперь я в этом уверен не был.

С этого момента я стал получать удовольствие от представления.

– Чтобы заключить брак, – пояснил я, наслаждаясь выражением лиц.

– Да, папенька!

– Но… Но почему так внезапно?! – прорезался голос у нэйры Оды.

– А что странного в том, что нэрр-герцог решил жениться на ночь глядя? – прокомментировала ситуацию нойлен Берген, и, в общем-то, мне нечего было на это возразить. Я же захотел? Захотел. А о том, кто был инициатором всего этого безобразия, моя милая невеста просто умолчала. – Разве не для этого люди женятся?

Во всём этом радовало одно: сейчас в угол загоняли не меня.

Меня туда загнали раньше. Точнее, я сам, добровольно, туда пошёл, полагая, что сходить в угол и постоять там – исключительно моя затея.

Перспективы тринадцатой женитьбы расцветали всё новыми красками.

– Но как же… гости, подарки, наряды... – продолжала возмущаться нэйра «маменька». – Мы же всё планировали не так!

– Матушка, в нашей ли ситуации перечить спасителю? – Эмили подобострастно склонила голову в мою сторону, присев в глубоком реверансе, и я снова почувствовал себя новичком на сцене.

По выражению неловкости и испуга на лице нэрра Юхана становилось понятно, что правды в этой короткой фразе гораздо больше, чем сказано словами. На физиономии нэйры Оды выражение недоумения сменилось озарением, а после – негодованием. Судя по тому, что взгляд её был обращён на супруга, а не на падчерицу, картина вырисовывалась забавная.