Горькие яблоки

И уж что она точно не собиралась говорить, так это что её сын — она была уверена, что сын! — точно окажется магик. Нет, это родителям знать ни к чему.

Даже после всего, что она узнала. Особенно после этого.

— Это хорошо, — кажется, отец даже вздохнул с облегчением. И его тоже можно было понять. — Я с матерью сам поговорю. Поддержим вас с внуком, не бойся.

— Спасибо, — прошептала еле слышно Радка, задрав голову вверх, чтобы не позволить ни слезинке выкатиться из глаз. Нет уж, она обещала себе не плакать. Тем более, из-за такой глупости.

— Нет, ну надо же, Рада, как быстро идет время! Я буду дедом! — шлепнул по колену отец, и Радка не нашлась, что сказать, чтобы напомнить ему, что в некотором роде это не он станет дедом. Кажется, она слишком мало знала о мире, в котором прожила всю жизнь, но все равно хотела его покинуть и поскорее. Говорить об этом отцу тоже не следовало, вот она и промолчала, лишь улыбнувшись в ответ и раздраженно чувствуя, какой жалкой вышла эта её улыбка.

Рада ушла домой, оставив растроганного старика разговаривать с матерью.

Пусть отец, всё-таки отец, привычка — страшное дело, пусть отец и сказал, что они с матерью готовы помочь, сама Рада не готова была принимать слишком много этой помощи. Однажды она оставит за спиной это село, и будет лучше, если её ничто не будет удерживать в ней. И никто не будет.

Глава 8

Серьги она сдала в ломбард в соседней деревне, куда они с мужем ездили на ярмарку. Ей негде было их носить, не вызывая вопросов, а деньги понадобились, чтобы заплатить лекарю, который должен был подтвердить после родов, что ребенок родился раньше срока — через семь месяцев после того, как они с мужем его зачали.

Такое случалось, и Хенрык гордо бормотал, что его сын даже недоношенный — настоящий здоровяк.

После разговора с отцом она осмелела и хотела выбраться в магический город, чтобы отправить весточку Манфреду и всё-таки сообщить о будущем ребенке, но её браслет больше не работал. Конечно, было понятно, что Манфред снесет свой портал, едва решит проводить больше времени со своей ледышкой Евой.

Но почему не работало то, что магичила Янка — это было непонятно. Если она только еще жива, её бедная подружка.

Радка всё чаще думала о Янке и жалела её, чтобы поменьше жалеть саму себя. Жизнь снова повернулась к ней своей неприглядной стороной, но сейчас ей меньше чем когда-либо хотелось чувствовать себя слабой. Беременность у неё протекала тяжело, а рядом не было ни родителей, ни подружек, которым можно было пожаловаться.