Ученье — свет, а богов тьма

Гляжу сквозь кусты — ага, Алтоша. Открывает ему тот самый человек-исполин, пара Ажгдийдимидина. Духовник проходит внутрь, и становится тихо. Я отвлекаюсь на Алэка, который дёргает меня за юбку, чтобы показать шишечный шалаш. Я принимаюсь его хвалить, и тут из дома доносятся повышенные голоса. Именно голоса, два разных. Воздух вокруг электризуется, Алэк пищит и просится на ручки.

Внезапно дверь дома распахивается, и оттуда вырывается просто-таки ураган, который пригибает к земле кусты и сносит пару веток с деревьев на пути.

Затем на пороге появляется Алтонгирел. Его волосы и диль рвутся вперёд, и по всему видно, что он с трудом удерживается на ногах под порывами ветра в спину, но тем не менее выходит он медленно, а по ступенькам спускается почти величественно. Вслед за ним в дверях появляется сам хозяин, и я даже чувствую потребность спрятать Алэка, настолько Ажгдийдимидин разгневанно выглядит. Алтонгирел поворачивается к нему лицом у подножия ступенек и кланяется против ветра.

— Спасибо за гостеприимство и понимание, — цедит он, разворачивается и уходит.

Я замечаю, что вокруг дома уже собралась немаленькая толпа зевак, так что, очевидно, Алтонгирел работал на публику. Я пробираюсь садами-огородами до дома Эцагана, куда духовник вскоре доходит, еле волоча ноги и не закрыв за собой садовую калитку.

— Ты как? — спрашиваю обеспокоенно.

Алтонгирел плюхается на ступеньки и кладёт голову на колени.

— Ужасно, — стонет он.

На крыльцо выскакивает Эцаган и принимается выпрыгивать вокруг и квохтать, не сильно облегчая жизнь пациенту.

— Я так понимаю, он перенапрягся, — говорю. — Ты бы его полежать уложил.

Эцаган мгновенно сгребает Алтошу в охапку и утаскивает в спальню, а потом мчится на кухню делать какой-то отвар. Айша сидит в гостиной и смотрит на происходящее треугольными от ужаса глазами. Я пытаюсь её успокоить, потом пробираюсь в спальню, где лежит и похныкивает Алтонгирел.

— Ну и для кого ты так выделывался? — ворчу я, щупая ему лоб. Холодный какой-то.

— А что, лучше было бы со ступенек скатиться? — буркает он в ответ.

Сгрузив Алэка на ковёр, я снимаю с Алтоши сапоги и накрываю его пледом. Тут подоспевает Эцаган с кружкой.

— Что это? — спрашиваю, пока он поит своего подопечного.

— Не знаю, но он это всегда пьёт, когда слишком много ворожит.

Алтонгирел вдумчиво глотает, и его желтовато-бледному лицу возвращается немного естественного цвета.

— А теперь я буду спать, — мрачно сообщает Алтонгирел, допив, и поворачивается носом к стенке.