Ученье — свет, а богов тьма

А сейчас мне в человеческом теле холодно.

Он демонстративно усаживается перед искусственным камином, скрестив ноги так, что когти торчат по обе стороны под опасными углами.

— Ну, в доме-то, может, превратишься? — с надеждой спрашиваю я.

Ирлик морщится.

— Не хочу. У тебя тут даже живого огня нету, вроде тепло, а неуютно. Да вы меня уже все видели, от кого скрываться-то?

— Тут Азаматовы мать и брат, — говорю, подавляя желание возмутиться: у меня идеально уютный дом, а живой огонь — это постоянная опасность пожара!

— Вот не понять мне вас, людей, — встряхивает гривой Ирлик.

— Когда ты выглядишь как человек, можно временно забыть про суть, — поясняю я.

— Забыть — это да-а... — протягивает Ирлик задумчиво. — Кстати! Как твоя вышивка поживает?

— Да вот, — делаю жест в сторону разложенной на столике канвы и расставленных по всем креслам коробок с богатствами. — Только материалы подобрать успела. Пытаюсь придумать, как тебя лучше изображать, и пока ничего путного в голову не приходит.

Как-то незаметно для меня Ирлик внезапно оказывается посреди моего барахла, не изменив позы. Суёт нос в нитки, шерудит мизинцем в бисере.

— Красиво, — заключает. — Земное всё, да? На Муданге так делать не умеют. Так тебе чего, позировать надо, что ли?

— Э-э-э, собственно... А нельзя тебя сфотографировать? — решаюсь я.

Ирлик сдвигает брови под напряжением мысли.

— Это такие моментальные картинки, что ли? А как они получаются?

— Ну-у, там свет попадает на сенсор, превращается в электричество и выводится на экран.

— А откуда этот свет берётся? — серьёзно спрашивает Ирлик.

— Из чего-нибудь светящегося, — пожимаю плечами. — А от всего прочего он отражается и тоже попадает на сенсор.

Он всё ещё морщит лоб.

— Это от человеческого глаза сильно отличается? — спрашивает наконец.

— Сенсор по-другому устроен, и у хорошего глаза изображение получается лучше.

— Тогда, наверное, можно, — поднимает брови Ирлик.

— Сейчас попробую, я, правда, спрашивала в другом смысле... Тут, на Муданге, среди людей считается, что по фотографии можно сглазить или ещё что... поэтому, например, нас с Азаматом снимать запрещено.

Ирлик заходится хохотом.

— Ты же не думаешь, что меня можно сглазить! — веселится он, откидываясь на ковёр перед камином. — Ой, не могу, уморила! Как ты себе это представляешь?

— Никак, — ухмыляюсь я, щёлкая камерой.