Ученье — свет, а богов тьма

— Тебя дразнят? — хмурится Азамат. — Кто?

— Да кому не лень! — усмехается Кир. — Вот помнишь, я думал, может, мне в клуб пойти? Так я пошёл, ну так, из интересу. А там все такие важные, они в столице родились, с детства на серебре кушают, что такое помидор не знают. Я-то этим помидорам сам парники строил, а потом мы их и сушили, и солили, и... Короче, не о чем мне с такими говорить.

Азамат уставляется в пол таким взглядом, что я бы не удивилась, если бы ковёр задымился.

Эцаган выглядит кисло. Вполне может оказаться, что Кир невзначай и по нему проехался.

— А эти твои приятели, конечно, святые, — цедит он.

— Ну не святые, — рассудительно произносит Кир, — и я не знаю, может, раньше кто из них чего и делал. Но теперь я у них главный, и никто ни-ни. Разве что подшутить над вредным соседом, не больше.

— А ты у них главный? — отвлекается от мрачных мыслей Азамат.

— Ну да, — как само собой разумеющееся, подтверждает Кир. — Я же их главаря скинул, так что теперь я.

— И куда этот главарь делся? — уточняет Эцаган.

— Пытался, — усмехается Кир. — Нашёл каких-то лбов, думал мне тёмную устроить. Только он им не сказал, кто я такой. Я как представился, они бы-ыстро дёру дали. А главарь этот бывший сейчас снова с нами, приполз, хвост поджав, и попросился обратно, одному-то не здорово.

— И ты его пустил? — интересуется Азамат.

— Пустил, а что с ним делать? — вздыхает Кир. — Он противный, конечно, всё время скандалит и ноет, но хоть немного драться умеет, остальные-то так себе.

— А зачем вам драться? — спрашиваю я.

— Ну как зачем, — разводит руками Кир. — Мы ж не одни в городе! Вон эти, из клуба, думают, что они тут хозяева, типа это они пещеры на реке нашли, и больше никто не имеет права туда ходить. Или высоченный ничейный дом, который на горе стоит и с которого весь город видно, — это типа их место! Ну а потом начинают дразниться, девчонок наших щиплют, мелюзгу мутузят. Вот и приходится напомнить, кто в стае с хвостом!

— Да у вас там прямо войны, — говорю я.

Азамат некоторое время сидит в глубокой задумчивости.

Нам приносят ужин, и разговор временно затихает.

Наконец Азамат вытирает руки, откидывается на спинку кресла и оценивающе оглядывает Кира.

— Слушай, сынок, а твоих друзей устраивает, что ты над ними главный?

— Конефно! — отвечает Кир с набитым ртом. — Я фшегжа главный!

— Прожуй и поясни, пожалуйста, — усмехается Азамат.

Кир спешно проглатывает.

— Я говорю, я всегда главный.