Соломенное сердце

И дело не в телогрейке, из-под который выглядывали босые белые ноги. Не в волосах, топорщившихся соломой. Самое тяжелое впечатление производило ее лицо — туповатое, как у детей, отстающих в развитии. Наверное, другого лица и не могло быть у ребенка, который прежде никогда не покидал неказистой избушки и не встречал других людей, кроме бабки.

Даня довел ее до Первогорска, радуясь, что вьеры, духи леса, не путают больше дороги, а волки по-какой-то причине держатся в стороне, а потом сплавил на попечение горожан, чтобы побыстрее покинуть столицу.

Поля его обманула: не стала она ничего развязывать. Достала из кармана перочинный нож и попросту перерезала веревки на запястьях. Протянула бутылку воды.

Даня жадно опустошил ее наполовину, прежде чем с удовольствием потянулся.

— В горах темнеет стремительно, — предупредила Поля, — еще чуть-чуть, и станет вообще ничего не видно. Ты точно не слышишь никаких голосов? Те, кто разговаривает с духами, обычно более чувствительные, чем обычные люди.

От того, что она говорила медленно и нараспев, складывалось впечатление, что соображает она тоже медленно. Что наверняка было неправдой: для того, чтобы выпрыгнуть из летящей в пропасть фуры, нужна была очень хорошая реакция.

— Я слышу только твой голос.

— Хорошо, — она кинула ему на колени нож, закрыла дверцу и вернулась за руль.

Даня изогнулся, чтобы дотянуться в узком пространстве до щиколоток.

— Я решила подождать, пока ты очнешься, — принялась объяснять Поля, трогаясь с места, — чтобы не привозить тебя связанного и бесчувственного.

Он хмыкнул. В некоторых далеких горных селениях женщины до сих пор так и делали: спускались вниз, чтобы умыкнуть для себя мужа покрепче и помоложе.

— Какое оно, Загорье? — спросил он, пыхтя. Веревки все не поддавались.

— Правило номер один: здесь это не в Загорье, а Верхогорье. Местные жители вспыльчивы и обидчивы. Им тяжело пришлось за последние пятнадцать лет. Полная изоляция привела к тому, что многие электростанции вышли из строя, бытовая техника тоже. Там большие проблемы не только с электричеством, но и с лекарствами, со многим. Верхогорье по сути ничего не производит, деньги быстро обесценились, и люди перешли на товарообмен.