Соломенное сердце

Голос у нее всегда был мелодичным, певучим, плавным, поэтому ее речь текла медленнее, чем у остальных людей. — Вдруг на нас ополчилось множество духов, они звали с собой Егора прямо к обрыву.

— А тебя? Не звали?

— Ну так я их не особо и слушала. Когда мне было, за этим бы балбе… за княжичем бы уследить.

Он смотрел на нее пронзительно, цепко.

— Сможешь туда вернуться?..

Что понадобится князю на этот раз?

Поля только позже поняла: он ведь три года назад почти отправил ее на верную смерть.

Пятнадцать лет назад Гиблый перевал был вполне оживленной дорогой, которая носила название Болтливый язык — из-за того, что вихляла туда-сюда.

А потом с гор сошла снежная лавина, унеся с собой сто пятнадцать живых душ. Люди ехали в Загорье на ярмарку, — три полных автобуса, автомобили, даже велосипеды. Никого не пощадила стихия.

Вот с тех пор их душам всё неймется, всё пытаются они увлечь за собой новых жертв.

А когда-то богатое Загорье с его пастушьими пастбищами, охотничьими угодьями, рыболовными хозяйствами, с их серебряными рудниками и традиционными промыслами оказалось полностью отрезанным от внешнего мира.

Болтливый язык, ставший Гиблым перевалом, был единственной дорогой Загорья, окруженного со всех остальных сторон непроходимыми хребтами.

— Как прошел рейс? — князь, вопреки обыкновению, решил начать встречу с вежливой беседы.

Женя Петровна и Постельный ненавязчиво пытались слиться с интерьером.

В кабинете был и еще один человек, который беззастенчиво дрых на диване, повернувшись ко всем спиной.

Узкая спина, длинные черные волосы, затянутые в хвост, серый комбинезон геолога, тяжелые горные ботинки, валявшиеся на полу, — вот и все, что было видно.

Наглец, однако.

— Рейс? Как обычно, — пожала плечами Поля. — Хотите шутку, Андрей Алексеевич? В Загорье называют Загорьем наше Плоскогорье, потому что с тамошней точки зрения именно мы находимся за горами.

Постельный закашлялся.

Что?

Она опять что-то не то сказала?

Человеческие правила такие сложные!

— Этой шутке лет триста, Поля, — устало сказал князь.

— Я помню, что они там предпочитают называться Верхогорьем, но с политической точки зрения это недопустимо… Ты сможешь сегодня еще раз проехать Гиблый перевал? — без всякого перехода спросил он.

— Ну, смогу, конечно, — ответила она без раздумий. — Что тут сложного? Рули себе и рули. Срочный груз?

— Очень срочный и очень груз. Буквально, непосильная ноша, — князь вдруг хмыкнул, поднялся из-за стола, подошел к дивану и резко дернул спящего за хвост.