Соломенное сердце

Дорога, ущелье… Плюхнулся бы, как миленький, и даже не понял, во что.

— В вечность, — подсказала Поля.

— Мертвая вода, что ли? — предположил Даня. — А, ледяной владыка?

Горы угрюмо молчали.

— Зайца бы, — размечтался Даня, — или мышь какую-нибудь. Подопытную.

— Давай мыслить логически, — с интонациями учительницы по математике сказала Поля. — Чего бы хотела твоя Чуда от тебя? Угробить? Утопила бы еще в Плоскогорье, зачем сюда тащить?

— Вечность, Чуда, вода, — Даня пожал плечами. — Ничего на ум не приходит.

Поля похлопала его по плечу, утешая. Подошла к озеру, вглядываясь в воду. Не прозрачная, нет, плотная, густого голубого цвета. Манящая. И пугающая одновременно. Смертью тут не пахло, чем-то другим. Неуловимым. Облака, которых было не видно, отражались на поверхности, складываясь в некие фигуры.

— А что значит дуга в круге? Ну как будто месяц в луне?

— Месяц в солнце, — поправил Даня, — триединство.

Поля вспомнила: когда-то их было трое — равных друг другу богов.

— Может, твоей мокрой подружке надоел любовник-человек? И она решила превратить тебя в духа?

— Невозможно! Духи — это капли силы ушедших богов, люди не могут ими стать, булькнувшись в какую-то лужу. Да и васс-мужчин не существует.

— Ты был бы прекрасной мокрой женщиной, — бесхитростно объявила Поля.

Даня аж закашлялся от возмущения.

— Давай рассуждать логически, — передразнил он язвительно. — Зачем бы Чуде еще одна васса? Их и без того полным-полно.

— Любовь?

— Духи не умеют любить, Полюшка. Только играть и забавляться.

— Старый горт твоей обменной семьи любил погибшего ребенка, чье место ты занял.

— Горты веками живут бок о бок с людьми, могли и нахвататься всякого. Но не вассы!

— И долго вы тут будете топтаться? — сухо спросило ледяное чудо-юдо, выползая из озера. Его каменное лицо (морда?) ничего не выражало, но ледяные иглы на хвосте угрожающе топорщились, а кровавое сердце в прозрачной груди быстро пульсировало.

Поля торопливо вернулась к Дане, схватила его за руку — пусть тоже видит, что к ним пожаловало.

У Дани смешно округлились глаза. Мгновение или чуть больше он таращился на чудище, накануне-то как следует разглдяеть его не получилось. А потом к ужасу Поли затараторил, как тараторил всю дорогу:

— Сердце — Дара, горы — Мира, лед — Лорн.