Соломенное сердце

Поля снова села на камень, так, чтобы касаться спины Дани плечом. Вернулась к своему обеду, прислушивалась к тягучей, густой, вязкой тишине.

Получится хорошая история для Егорки.

Вечер так и не наступил — кажется, здесь не было ни времен года, ни дня, ни ночи. Пасмурная серость, горы, неподвижность воздуха.

Даня шел, все чаще подрагивая, все крепче держась за Полину руку, а потом вдруг остановился, зажмурился.

— Что? — не поняла она.

— Мертвецы, — прошептал он, — прямо у нас под ногами. Много.

Поля посмотрела — каменистая тропа, ничего больше.

— Это какое-то наваждение, — заверила она Даню, встала перед ним, взяв его за обе руки. — Посмотри на меня. Смотри только на меня. Здесь нет ничего пугающего.

Он неуверенно кивнул, открыл один глаз, другой, его губы дрогнули.

— Не смей улыбаться, — велела Поля. — Давай обойдемся без крови, даже капли. Кто его знает…

Даня снова кивнул, огляделся, поежился. Его взгляд торопливо вернулся к Полиному лицу.

— Ты сможешь мне поверить? Моим глазам, а не своим? — спросила она.

— Ага, — решился он после паузы. — Хорошо. Пусть так, пока ты спокойна — я тоже буду спокойным.

— Наверное, это просто защита от всяких любопытных проныр вроде тебя, — Поля пошла вперед, Даня больше не отставал. Ей понравилось, что он быстро справился с собой. — Давай найдем какое-нибудь место для отдыха, незачем выбиваться из сил.

Они прошли еще около пятнадцати минут, когда Даня вдруг сказал:

— Вон та полянка выглядит симпатичной.

— Какая еще полянка, Даня! Тем более симпатичная!

Он поднял камешек, зашвырнул его куда-то влево.

— Ого, — в голосе Дани было больше восхищения, чем испуга. Поля пригляделась: там, где исчез камешек, воздух словно подрагивал, как затаившийся хищник.

— Что еще ты видишь? — с интересом спросила она.

— Я слышу журчание воды, — ответил он задумчиво. — Это ведь тоже морок?

— Так, ушам своим ты теперь тоже не веришь, — объявила она. — У тебя ведь нет желания броситься в воду? Не хотелось бы с тобой драться, но если что — имей в виду, буду бить тебя прямо по губам.

— Превеликая Дара, — невероятно, но Даню ее слова развеселили. Не до такой степени, чтобы он забыл о запрете на улыбки, но искорки запрыгали в его глазах. — Обещаю вести себя смирно, пощади, я тебе еще пригожусь.

— И не лень тебе трепаться, — покачала она головой и присмотрелась к пологому пятачку прямо возле скалы. Выглядело достаточно безопасно.