Соломенное сердце

Поля сбросила и без того невеликую скорость, показала Дане:

— Мне мерещится или это горт?

Он прищурился, подался вперед.

— Сытый, старый, степенный горт, — подтвердил с удовольствием. — Дух надежного, крепкого дома, где живут в любви и достатке. Свинство, конечно, сваливаться среди ночи людям на голову вот так с бухты-барахты…

Но Поля уже свернула к золотистым искоркам, надеясь, что в темноте не сшибет что-то важное. Курятник или собачью будку.

Мотор старой машины ревел в ночи.

Желтопузые подсолнухи часовыми окружили их с обеих сторон.

Фары высветили высокий забор и покатую крышу за ним.

Поля остановилась и вышла.

Застыла, ожидая появления хозяев.

Кто бы не услышал их появление в царящей тишине.

Противно забрехала собака, и Поля машинально чуть рыкнула, утихомиривая дуру.

— А? — Даня изумленно подпрыгнул. — Это еще что такое было? Дедушкины гены?

Собака притихла.

— Эй! — крикнули из-за забора. — Это кто тут такой богатый на машине с бензином?

— Это Поля. Поля с Гиблого перевала.

— Эко тебя занесло, девонька.

Открылась калитка. Теплые золотистые искорки плавно кружили над головой степенного хозяина с густой черной бородой.

— Входите, раз приперлись, — сказал он беззлобно. — Хлебосолить вас буду.

— Здрасти, — неугомонный Даня ринулся вперед. — А я, стало быть, Полин случайный попутчик… Данила, разговаривающий с духами. Путешествую до Костяного ущелья.

— Нет там духов, — мужик вроде как удивился, — дурные они, что ли, лезть в такую дыру? Не с кем там разговаривать.

— Проверяй, но доверяй, — провозгласил Даня и засмеялся.

— Прибился блаженный по дороге, — вздохнула Поля, забирая из багажника свою дорожную сумку и рюкзак княжича.

Виктор Степанович, хозяин пасеки, шуганул любопытно-сонных домочадцев — завтра, мол, на гостей еще поглазеют, чего сыр-бор устраивать посредь ночи. Выдал нежданышам по плошке бараньего супа с фасолью и несколько кукурузных лепешек.

— Ополоснуться можно во дворе, в летнем душе. По нужде за углом. Спать — на веранде, там хорошо, не душно.

В Высокогорье вставали с солнцем и ложились с ним же.

Выдав инструкции, Виктор Степанович широко зевнул, махнул рукой, половиня золотистые искорки над головой, и часть из них перетекла к Поле. После чего отправился досыпать, нимало не тревожась из-за чужаков в доме.

Сытый и уважаемый домовой дух и за гостями присмотрит, и двери, коли надо, откроет-закроет, и мышей прогонит, и молоку не даст скиснуть.