Хранительница для лорда, или дар на свадьбу

Его голос требовательно звучал у меня в голове:

— Вернись, Лиз, ты не туда идёшь, остановись. Загляни в себя и будь храброй. Чего ты хочешь на самом деле? Подумай, не торопись и не спеши. Ты же и сама чувствуешь, разве не так? Считаешь, что убегаешь в свою жизнь? Подумай, а не бежишь ли ты на самом деле от неё.

А сестра в это время радостно улыбалась и махала мне рукой:

— Пока-пока, сестричка, беги и не оглядывайся, ты же сама этого хотела. Поверь, это именно твой путь. Иди же, чего ты?

Откуда взялась во сне Алия, я вообще не могла понять.

— Ты же поможешь нам, Элизабет? Ты знаешь, брат меня спрашивал, о чём мы с тобой шептались тогда, когда ехали обратно. И позже у нас зашёл разговор, какой ты мне показалась. А я честно и ответила, что ты просто замечательная. Не уходи, Лиз.

Дальше я почувствовала пристальный, не отпускающий меня взгляд, повернула голову и увидела его. Герцог Рейн Стретин стоял недалеко от меня и смотрел на меня. Стоял, смотрел, а взгляд обжигал.

Он стоял и смотрел, а я всё ждала, что он скажет мне. Так и замерла в ожидании, а он всё стоял молча, гипнотизируя меня. А что же я? Я хотела, чтобы он смотрел, хотела, чтобы подошёл, сказал или показал, чего же он хочет.

Миг, и я оказалась в плену его рук, обнявших так правильно, так верно. Первое прикосновение его губ было таким лёгким, дразнящим. Он отстранился, давая мне миг свободы, затем прижал к себе, не оставляя и шанса передумать, потому что следующее касание губ, и страстный, горячий поцелуй выбил из головы всё, кроме желания забыться и отдаться его воле.

Мысли пропали, осталось только яркое, честное желание быть ближе… Ещё ближе…

Проснулась я резко, словно вынырнула из воды, села на кровати и подумала, что это только что было. Неужели это всё я?

Запретила себе думать и о сне, и о том, кто подарил мне мой первый поцелуй. Так, всё, не думать.

За окном только-только рассветало, но зимой солнце показывалось позже, освещая новый день.

За ночь снега прибавилось, я чётко поняла это, выглянув в окно, и решила пройтись по той части замковой стены, на которую меня пускали. Может, и подняться в башню, чтобы размяться, да и подвигаться. Я всегда считала, что от прогулки мысли проясняются, что было нелишним сейчас.