Разыскиваем маму. Срочно. Том 1

свою задницу?! Его магия давно развеялась, а он сам прыгая то на одноq ноге, то на второй, носился по кругу и верещал так, будто Соломон не по «полупопию», как выразились дети, ему заехал, а самый ценный орган продолжения рода оторвал. И весь пафос, и весь лоск безвозвратно потерялись.

— Эдвард, Эдвард, что случилось?! О магические аномалии! Что с тобой? Что болит? — не скрывая паники и ужаса спросила Аделия, а после подбежала к нему.

Эдвард стискивал зубы и стонал сквозь них, но о том, что болит попа почему-то молчал, даже когда Аделия бегала вокруг него и причитала.

Дитрих же отпустил меня, заставив разочарованно поежится — грелка из мужчины была прекрасной: стоило источнику тепла отойти, как сразу почувствовала неприятный сквозняк из-за распахнутой двери. Мой прекрасный жених взял Соломона за шкирку, поднес к своему лицу и спросил:

— Ты что сделал с этим неудавшимся мужчиной?

— Поцарапал, — откровенно сказал Соломон.

— Это я понимаю, что поцарапал. Вопрос — чем.

— Когтями, — сказал Соломон, но, судя по прижатым к голове ушам, что-то эта великолепная пушистая попка не договаривала.

— А когти с чем? — вкрадчиво спросил Дитрих. — Я ведь правильно помню, что кто-то обещал мне, клялся всеми своими пушистыми сородичами, их хвостами, ушами, мягонькими лапками и прочим, что никогда, слышишь, больше никогда ты не будешь смазывать когти ядом, верно?!

— Да я...

— Ты котятками клялся, Соломонушка, — неожиданно сбоку подошла Эва, а в ее глазах стояли слезы. — Ты нарушил слово, и теперь котятки умрут?

— Да никакого яда не было на моих когтях, клянусь! Собой клянусь, Дитрихом клянусь, милашкой Двеном, в конце концов!

Наверное, для всех наступает какой-то определенный предел, когда затянувшийся вокруг дурдом прорывает крепость пофигизм и моральной стойкости.

Для меня этим пределом оказался «милашка Двен». Высоченный, накаченный, орудующий огромным мечом как пушинка Двен, которого назвали милашкой. И я нервно заржала. Правда, внимания на меня никто так и не обратил.

— Тогда что это было?! — прорычал Дитрих.

— Не знаю я, не знаю! — возопил Соломон.

— Так уж и не знаешь? Даже не догадываешься, да?!

— Догадываюсь! — закричал Соломон, которого держали за шкирку и трясли как самого обычного дворового кота, а не разумного магического. — Я когти на задании недавно обломал, пока карабкался по железной стене, вот Уэйн и придумал для меня какое-то зелье для роста когтей, чтобы я не был кошарой ободранным. То есть, обескогченным. Ну и...