Лишь тени

— Нет, они не хрупкие, иначе я бы уже весь поломался, — он будто держал в голове все вопросы и отвечал на них в любое время, когда ему вздумается. Шейд расставил пальцы. — Но выглядят действительно хлипкими, согласен.

Зоя наморщила лоб, подумав, где он мог их видеть.

— Рентген?

— Что? А, нет. По больницам я не хожу, у меня противопоказания.

Зоя оказалась совсем близко и теперь стояла перед ним, касаясь его колена.

— Можно? — рука ее потянулась к его голове. — Ты слишком строгий. — Шейд нагнул голову, позволяя испортить его прическу, и Зоя с наслаждением пропустила сквозь пальцы черный шелк, разрушив облик сурового охранника.

— Ты подбираешься слишком близко, — конечно, он не имел в виду соприкосновение их ног. Голос Шейда понизился и стал более хриплым. — А у меня нет желания отодвигаться. Эйна, ты понимаешь, что это одноразовые отношения?

Он звал ее по имени и это трогало до глубины души. Для всех она была эмпатом, он же видел в ней нечто иное. Он сидел, опустив голову и, казалось, млел от того, что ее пальцы перебирают его волосы.

— Я знаю, — за ним охотились, конечно, он догадывался об этом. Последние события отчаянно вопили ему в уши, что скрываться ему нужно лучше. Поднял голову, вглядываясь в блестящие карие глаза. — О том, где применяются кости отражения. И осведомлен, что со мной сделают.

Зоя задохнулась, сжав его лицо.

— Почему ты не можешь уйти? — мотнула головой вокруг. — Скрыться?

— Я гарант чужой жизни, для кого-то очень важной. Как думаешь, отпустят ли меня на самовыгул? — серьезно спросил Шейд. — При первой же попытке меня запрут и даже крох свободы я больше не увижу. К тому же… Я не могу уйти сам.

Он привязан к возвращенному. Он его тень. В отчаянии Зоя скрипнула зубами.

— А тот человек? Он не может сбежать вместе с тобой?

Шейд устало качнул головой, все так же не отпуская взгляд Зои. Он хотел, чтобы его любили. Хотя бы симпатизировали. Хотя бы замечали. Хотя бы… Делали все то, что получали люди. Но своей внешностью он внушал сначала плотское влечение, а своей сущностью — жажду обладания. Большего в нем разглядеть не могли, и часто он задавался вопросом, есть ли в нем что-то еще, кроме драгоценного скелета и внешней красоты.