Лишь тени

Возмущенно растянул слова: — Вот он ненормальный…

Аман велел принести Теушу чай. Взгляд же, посланный Зое, предвещал обязательный осмотр у врача.

— Ну здорово, — пробормотала она. День будет потрачен на анализы, УЗИ и прочую прелесть. Мастер встал, когда убедился, что Теуш не замышляет умереть на диване сию минуту. Некоторое время напряженно смотрел на него, на Зою, потом принялся расхаживать по залу. Остановился у камина, осмотрел пустующие кресла.

— Исчез?

— Разогнался и пропал. Только его мотоцикл ревел на дороге, как вдруг все стихло, — Зоя начала сомневаться, на самом ли деле все было так, как отложилось в ее памяти.

— Аман, слушай… Я не уверена, если честно. Немного не в себе была, могла и придумать.

Мастер подпер спиной высокую спинку центрального кресла. Тяжелое, оно даже с места не сдвинулось под немалым весом Амана. Пламя окрасило его волосы в бронзу. Он скрестил на груди свои мощные руки, украшенные черными узорами татуировок, уходящих под закатанные до локтей рукава.

— С одним из доноров произошел инцидент.

Незапланированный, — голос его прозвучал сдержанно. — По всем признакам — удушение, при этом в непосредственный контакт с ней кроме вас никто не вступал, так?

— Так, — негромко подтвердил Теуш. Он успел уже сесть, принял из рук Сайгена чашку чая, обхватил пальцами горячий фарфор. — Я не палач и не убийца, ничего похожего проделывать не стал бы, нет смысла, нет потребности. Я никому не смогу это передать.

— Знаю. Затем у тебя случается приступ. Сердечная боль, которая вышибает тебя из сознания.

И из воздуха появляется некто. Непонятный человек или кто он там. По доброте душевной делится своей кровью с одним из эмпатов, ничего не просит взамен, после чего этот брат милосердия растворяется в воздухе вместе с огромным черным мотоциклом. Так?

Зоя опустила голову. В зале повисла тишина. Каждый повторял про себя слова Амана — озвученные, они нарисовали набросок полнейшей ерунды. Данте сжал руки в карманах.

— Аман, — сказал он, нарушив молчание. — Что насчет теней? Мы никогда их не рассматривали как врагов, они никогда не вмешивались в наши дела.

— Мы никогда не пересекаемся, — напрягся Сайген и невольно повысил голос. — Их мир не здесь.

Зоя вскинула глаза на мастера, который развернулся, положил подбородок на кожу кресла и смотрел на огонь. Ничего не ответил, просто молчал. И уже это молчание становилось тяжелым, гнетущим. Теуш опустил кружку на колени, не решаясь сделать глоток, как очутился на похоронах.