Жена Болотного царя

Ходили слухи, что повинны в высоком магическом фоне тех земель были маги. Официальная же версия утверждала, что всему виной какие-то глубинные магические потоки, которые были высвобождены из-за череды землетрясений.

Конечно, отец знал настоящую причину, возможно, ее знал даже брат, как наследник и будущий король, мне же открывать правду не посчитали нужным.

И вот сидела я в комнате, которую готовилась с полным правом считать своей, и разговаривала с существом, на которое явно было произведено магическое воздействие… И не знала, как на это реагировать!

— Успокоилась? — деловито спросила жаба.

— Вы разговариваете, — сипло озвучила я очевидный, но очень тревожащий меня факт.

— Поразительная наблюдательность, — едко отозвалась жаба и раздраженно раздула щеки. Что бы это ни значило у обычных жаб, у этой явно свидетельствовало о недовольстве. — Хотя умной ты быть и не должна.

— Чего?!

— Целуй меня! — вместо объяснений потребовала жаба, поспешно сдувая щеки. Желала, видимо, принять благообразный вид.

— Чего? — повторила я растерянно.

— Ты прекрасная принцесса, я неотразимый принц, проклятый злой колдуньей, и лишь твой поцелуй способен снять с меня это проклятие. — «Неотразимый принц», переполненный эмоциями, длинно квакнул. — Ты не представляешь, сколько я ждал тебя!

— Ждал меня, — протянула я задумчиво. Что ж, самка оказалась самцом. Стукнутым на всю голову, свихнувшимся от переизбытка магии, наглым самцом. — И зачем? У вас же тут прямо под боком настоящая царевна живет.

— Ты сказки, что ли, не читала никогда? — возмутился жаб. — Нужна принцесса, и все тут!

— Все зависит от перевода, — не согласилась я. — Вот подарили мне как-то послы из Сиветага переведенную с их наречия специально для наших земель книгу, так в ней титул правителя перевели как «король», хотя на их наречии он звучит как «кесарь».

— Выпендриться решила? — мрачно спросил жаб.

— Я всего лишь хочу сказать, что нельзя исключать возможность…

— Пробовали мы! — прервал меня он.

Я с сомнением посмотрела на «принца». С одной стороны, Агнэ была похожа на ту, что не побрезгует поцеловать жабу, даже столь необычного красного цвета, с другой — едва ли она стала бы терпеть такое хамство от земноводного.

И либо с ней жаб был кротким паинькой, либо кто-то здесь безбожно врал…

— Целуй меня, женщина! — властно квакнул возможный обед.