Тролль

Его нити цеплялись за стену и уходили к потолку. Дбалин чуть ли не припал к находке.

— Какой интересный экземпляр!

— Гном? — спросила Амарилль.

— Что? А, ты об этом? Да, это гном. Видно по укороченным бедренным костям и бочкообразной грудной клетке. Полагаю, скелетов мы встретим много. Судя по текстам, побег из города дался гномьему народу с трудом.

— Есть что ценное?

— Мох! Направь-ка свет сюда, будь добра. Не помню название вида, но точно семейство schistostegaceae. Казалось бы, что низшая форма жизни, однако принюхайтесь, господа.

— Пахнет дерьмом, — отметил Филин.

— Дестриэ только что облегчился, — тихо проговорил Бай.

— Пахнет свежестью! Sancta simplicitas, святая простота! Только благодаря ему мы сейчас дышим. Я знал, что удастся найти его. Этот с виду ничтожный мох продуцирует кислород, выживая на одном лишь углекислом газе, честном слове, ну, и собственных отмерших побегах. Волшебная находка!

— Он повсюду, — сказал Бай. — В углах, над головой. Повсюду его нити, точки.

— Споры, — поправил Дбалин. — Да, повсюду. Тело гнома привлекло колонии мха, но так-то он повсюду. И, поверьте, господа, это не последний обитатель пещер, который встретится нам на пути. Как мало мы знаем о морских глубинах, так мало мы знаем и о глубинах подземных. Ах! Идёмте же познавать этот новый мир! Хотя нет, постойте, я соберу образцы.

— По мне, — настороженно шепнул Филин, — это дурманящий мох. Ты какой-то слишком радостный.

— Он не токсичен, а вот его светящийся подвид — токсичен.

— Увидеть-то увидим, но давай без сбора образцов?

Двинулись дальше. Ведя Дестриэ, Бай всё время оглядывался, всматривался в стены, потолок. Он замечал шевеление, а приглядевшись, смог различить насекомых, что лениво шевелили крупными крыльями. Да и сами стянутые хитином тела казались непривычно большими. Длинный сегментированный червяк, почувствовав приближение, зарылся в камень, словно в мягкий песок, оставив на поверхности едва различимый шарик правильной формы.

Тоннель расширялся, вместе с тем стены теряли неестественную гладкость, приобретая вид самого что ни на есть естественного известняка — воплощения шероховатой неровности, к тому же сверху торчащей иглами-сталактитами, которые прикрывал ковёр бесцветного мха. Воздух становился спёртым, влажным, пахнущий мокрой тряпкой и тиной. Послышался всплеск воды.