Тролль

Обратилась к Дбалину:

— Так что вы хотите узнать?

Мужчина ответил, не растерявшись:

— Расположение гномских шахт, исключительно богатых на уголь и медь.

Женщина вроде бы расслабилась, по крайней мере перестала смотреть на нож.

— Да, о чём-то таком слыхала. Что горы наши гномами были заняты до того, как в них эти жуткие, тупорылые тролли заселились… Не в обиду будет сказано, господин, — обратилась она к не прикоснувшемуся к еде Баю. — Вы на них не похожи. Взглядом.

— Не обижаюсь. Я читал, что мои сородичи не очень-то добрые и разговорчивые.

— Он так забавно выглядит, мама! — засмеялась маленькая маркиза, стоявшая у ставень. — Как у него с такими губищами говорить выходит?

— Сенья!

— Тяжело выходит, — признался Бай. — Но я стараюсь.

— Табун! — закричала девочка, высунувшись по пояс из окна. — Табун! Сейчас папа придёт.

— Сенья, не стой, беги встречать коровок.

Маленькая маркиза схватила прутик у двери и вприпрыжку побежала на улицу. Бай повернул голову так, что аж хрустнуло, оттопыренные уши зашевелились.

— Табун?

— Здесь так, скорее всего, стадо называют. Скотину на выгуле, — объяснил Дбалин. — Коровы, лошади, овцы и прочая живность.

— Зорька наша с брюхатой Катериной, — добавила женщина. — Лучшее молоко в деревне.

— Можно посмотреть?

Филин заржал, Дбалин не скрыл усмешки. Женщина удивлённо вылупилась.

— Мне одному стыдно идти.

Амарилль выдохнула, взяла Бая за руку.

— Пошли. Эм, откроете ваш зимний вход?

— А я ворота и не запирала, — медленно проговорила хозяйка, всё ещё удивлённая неведением Бая.

— Ишь, какой странный…

Уже во дворе, пока тролль из-за забора глазел на поток бекающих, мычащих, блеющих и просто в молчании гадящих на дорогу животных, эльфийка спросила:

— Ты в самом деле никогда не видел такого?

— Нет. Выглядит волшебно…

— Ага, пахнет так же. — Амарилль улыбнулась. — А у тебя тёплые руки, хоть и кожа твёрдая, как камень.

— Прости, — Бай отпустил ладонь эльфийки.

— А разве есть за что?

Погоняющие скотину дети и женщины поглядывали на высящегося над оградой тролля, смеялись, некоторые пугливо отворачивались.

Вскоре шумный и смердящий поток разнообразили мужчины, потные, уставшие, голодные — кто-то возвращался с полей, кто-то с рыбалки или тихой охоты, а кто-то из замка сеньора. С держащимися за руку троллем и эльфийкой староста, коренастый мужичок с добродушным лицом, поздоровался коротко и, как ни странно, равнодушно, измученный прополкой нивы. Разве что на Амарилль глянул косо.