Моя половинка

Местность здесь была холмистая, а неподалёку начинался лес. Туда и направились. К тому моменту, как достигли опушки, уже почти рассвело. Шли молча. Не хватало ещё внимание поднимающихся спозаранку грибников да ягодников привлечь. Рыська нет-нет да убегала вперёд, задавая нам направление и предостерегая от нежелательных встреч.

Почва по мере углубления в леса стала преимущественно болотистой. Ноги, изодранные в кровь ещё там, на выходе из потайного хода, озябли, отзываясь режущей болью при каждом шаге. Но я целеустремлённо иду за сестрой, в надежде, что её чутьё выведет нас куда-нибудь, где можно без опаски передохнуть.

Солнце было в зените, когда я ощутила, что ещё чуть-чуть и попросту свалюсь. Видимо, недавняя болезнь давала о себе знать. Заметив, что я уже едва ноги передвигаю, Ренар подхватил меня под руку − пытаясь поддержать, но и это не сильно помогло. И в какой-то момент, ощутив, что дрожащие от усталости ноги вот-вот подогнутся, я попросту выдернула руку и повалилась на ближайшую относительно сухую кочку.

Вот чего не ожидала, так это того, что Ренар возьмёт меня на руки и пойдёт за рыськой. Я чувствовала, что парню тяжело, но он терпеливо тащил моё не такое уж и лёгкое тело. Спустя пару часов уже и он едва ноги передвигал. И тут, словно по заказу, перед нами блеснул убегающий куда-то в лесную чащу зигзаг полноводного ручейка.

Напившись вдоволь и ополоснув ледяной водой саднящие и без того промёрзшие насквозь ноги, повалилась в мягкую травку да и заснула. Разбудило меня урчание в собственном животе.

Было тепло и как-то уютно. Возле моих ног полыхает костерок. На небе звёзды. И Ренар рядом… Такое чувство, словно и не было тех трёх лет. Что всё это всего лишь видение, сон. Вот только примостившаяся возле моего бока рыська доказывала обратное.

− На, − Ренар протянул мне палочку с нанизанными на неё сочащимися соком грибами. − Жаль соли нет. Было бы вкуснее, − говорит.

А я глаз от его лица отвести не могу. М-да уж, если всё это план графа, то расчёт правильный. Трудно устоять перед своей первой любовью.

Невозможно поверить в подлость того, о ком думал годами. И всё-таки он красив. Не так как Артемилиан, но всё же. Хотя, правильно мама говорила − не в красоте ведь счастье, главное, чтобы человек был хорошим. Верить-то хочется, а как понять, хороший ли?

Мама… сердце сжалось от внезапно нахлынувшей тоски. Как она там одна хозяйство тащит и с тремя шалопаями управляется? И так захотелось их всех увидеть, обнять, поболтать обо всём.