Моя половинка

Вот и чем я ему в этот раз не угодила, спрашивается?

Подойдя вплотную, наклонился, уперев руки в поручни трона, заключив меня таким образом в своеобразную живую клетку. Глазищами сверкает. Ух! Вот только мне совсем не страшно. Ну чего бояться-то, если это сон? А ничем иным это быть не может.

− Бунт? − не прекращая сверлить меня взглядом, прошипел он.

Я лишь бровку приподняла, всем своим видом демонстрируя искренне непонимание.

− Значит всё же война? − как-то устало уточняет, а я лишь плечиками пожимаю.

Ой… кажется довыпендривалась. Сейчас казнит, и прощай сказочный сон. Внутри всё сжалось от внезапно проснувшегося страха, былую браваду как рукой сняло. Вот дурёха-то… нашла на кого рот раззявить! Императора решила со свету сжить! Ну спасибо, ведьма, ну удружила…

− А может не надо стражу? − робко интересуюсь и вдруг замечаю в глазах этого… этого мужлана искорки смеха! Так он ещё и глумится? − Да я…

− Вы, принцесса, сейчас же отправляетесь в Восточный замок, − всё тем же холодным тоном, но подрагивающими, пытающимися растянуться в улыбке губами, произнёс продолжающий нависать надо мной император.

Хм… и как это понимать? То есть вместо того, чтобы казнить, высечь или за решётку бросить, меня просто отправляют в уединённое место, где я наконец-то сумею собраться с мыслями и продумать план своей мести?

− Вы очень добры, ваше величество, − вполне искренне радуясь удаче, отвечаю.

Вот это, наверное, я зря сказала. Ну откуда мне знать, как принято с ним говорить-то? Я же не девка дворовая и не графинька захолустная, а принцесса как-никак! В голубых глазах вновь зажглись опасные огоньки, и взгляд опять стал колючим. Ох, напрошусь… как есть напрошусь.

− И

игрушку свою

оставите здесь! − тихо добавляет, отстраняясь и высокомерно взирая на меня с высоты своего немалого роста.

− Что? − выдохнула я, крепче прежнего прижимая к себе мою пушистую подругу, а на глаза наворачиваются слёзы.

«Истинный правитель всегда найдёт наказание, способное причинить как можно больше боли провинившемуся» − мелькает в голове чуждая мне мысль.

− Ах это… − он бросает равнодушный взгляд на прижавшуюся к моей груди зверуху, переводит взор чуть выше, едва ли не ныряя в глубокое декольте. − Эту можешь оставить при себе, − милостиво извещает он, и у меня внутри всё прямо-таки взрывается от ликования.