Сказка о колдовстве, гаданиях и проваленной охоте на ведьм

Все они равнодушно выдавали – лишь смерть стоит спасением.

Пытки той женщины были настолько отвратительным зрелищем, что Адам набивался на них при всяком удобном случае. Он просто не мог отвести взгляд. Потом, на шестой раз, когда все инквизиторы покинули камеру, а Адам продолжал смотреть на несчастную сквозь решётку, женщина зашептала. Её голоса не было слышно. Кажется, он был сорван. Но Адам всё равно всё понял.

- Убей меня.

Адам плакал, когда добавлял яд ей в похлёбку. Он опустошил по четверти всех знакомых ему ядовитых пузырьков, чтобы смерть забрала несчастную как можно скорее.

Её блеклые от боли глаза заблестели, и слабое дыхание участилось, когда отравленная водянистая похлебка оказалась у самых губ. Перед тем как выпить яд, женщина нашла в себе силы и тронула Адама за щеку. Смрад ударил в нос сильнее, но на тот момент младший инквизитор этого не ощутил.

Та женщина ведьмой не была, но колдуном был Адам. Он сумел краем сознания уловить её последние слова.

«Да благословит тебя Всевышний!»

Потом, другие обреченные, думали точно также, покорно открывая рты для принятия яда. От воспоминаний пробудил чужой голос. Адаму показалось, что он очнулся от долгого сна.

— Отче, что вы! — Староста побледнел и замотал головой. Кажется, перед этим он сказал что-то ещё, но Адам этого не услышал.

— Эти дети не ваша забота! Не хочу хвастаться, но у нас живёт много сознательных и сострадательных граждан. Каждый пришедший к нам ребёнок обязательно обретёт кров и пищу. Может, мои слова прозвучат самонадеянно, но все мы здесь — семья. А в семье никого не бросают.

«Даже больных и слабоумных?»

Последняя фраза невольно смутила. Адам закашлялся. Она могла стать сладким обещанием, очередной причиной почему осесть здесь — не так уж и плохо, но что-то во взгляде старосты заставило Адама немного насторожиться.

— Буду знать.

Остатки памяти вышли прочь. Адам выдохнул. Прошлая жизнь осталась позади. Пора было создавать новые воспоминания.

— Вот и отлично!

Атмосфера очень быстро изменилась. Из тяжелой, мрачной и напряженной в немного нервную, но всё же доброжелательную. Они продолжали идти по улице.