Дикое Сердце

Мика походил на труп, в который вживили части тела другого вампира, которые не уживались в новом носителе, всячески с ним конфликтовали. Только Мика был иного мнения.

— И зачем вы, ягнята, двери открыли? Бежать? Не убежите. Помощи от старой суки ждёте? Не дождётесь. Так, зачем? — Мика Блэкхарт пронзительно посмотрел на отряд Сент Меон, отчего мороз по коже пробежался даже у вампиров.

Двери поезда окончательно распахнулись, запуская снежную стихию внутрь поезда. Будь Хайв живым человеком, то непременно бы посетовал, что опять придётся убирать снег из главного холла.

Брукс снаружи подозрительно затихла, все ждали, когда вампир начнёт действовать. Началась напряжённая игра в гляделки.

— Давай без глупостей, — первым нарушил тишину Арвид, обращаясь к Мике. — Я уже отправил сигнал о помощи в академию, ты не успеешь всех тут перебить и скрыться.

— Ты правда так считаешь? — приподнял бровь Мика. — Что, по-твоему, находится в моём теле?

— Останки другого вампира, не более.

Блэкхарт искренне рассмеялся.

— Фактически, так оно и есть, тут ты прав.

Ошибаешься в одном: это не просто останки вампира, это плоть одного из первых вампиров!

— Это даже в теории невозможно, — возразил Арвид. — Первых вампиров не осталось, уж мне можешь поверить.

Мика снова рассмеялся, а потом посмотрел на Арвида такими глазами, будто разговаривал с глупым ребёнком:

— Так, я и не сказал, что покойный Кларенс был первым.

— Что... — Хигс озадачился.

— Да! — оскалился Мика и картинно возвёл руки к небу, воспарив над землёй.

— Он тоже пересадил себе части тела могущественного вампира, а тот, в свою очередь, поступил точно также.

— Безумцы! — Арвиду стало не по себе от его откровений.

— Нет... нет, нет, нет! — замотал головой Мика. — Безумцем был Кларенс! А ещё — трусом. Он хоть и осмелился принять божественную плоть, но всегда боялся этой силы. Того, как она меняет сознание, наполняет жалкое вампирское тело силой, нашёптывает свою волю в моменты, когда ты особенно слаб... Он не смог осознать величие своего дара, жалкий неудачник!

Левитирующее тело Мики вдруг стало обрастать языками пурпурного пламени, которое вырывалось из кошмарных наростов и вен.

Его глаза наполнились цветом, который Брукс называла «тлеющие угли»: смесь красного, чёрного и фиолетового поблёскивали вспышками, сменяя друг друга в хаотичном порядке.

И тут на ноги встал Дрейк: вполне уверенными движениями, без посторонней помощи, очки медленно снял и больше не щурился — глаза полностью адаптировались.