Дикое Сердце

Так и пролежал до вечера в собственной комнате, привыкая к присутствию второго голоса в своей голове. Дрейк сначала опасался, что личность дракона будет без конца вмешиваться в его жизнь, что-то навязывать, подчинять тело, конфликтовать в мыслях, но... этого не случилось.

Дракон оказался в принципе неразговорчивый — это Бельмонту приходилось его донимать, чтобы он хоть что-то ответил. Оказалось, та сущность далеко не та, которую нафантазировал себе Дрейк. Из тяжёлого обрывистого общения с драконом парень узнал много интересного: оказывается, его второй облик полностью разделяет его склонность к справедливости, исполнению закона и очень ненавидит глупых существ, наделённых неоправданной властью.

Ещё он отметил симпатию к Ривер — не к Диане, а именно к Ривер. Дракон разделял их, будто видел две разные личности, где образ свободного борца за справедливость главенствовала, в то время как аристократка считалась обманчивой маской. Отчасти, Дрейк был с ним согласен, но лично предпочитал воспринимать все грани девушки как полноценную сложную личность.

Единственное, чем был недоволен дракон внутри, оказалось сдерживание Дрейка — он всегда предпочитал полагаться на свои скудные навыки, будто доказывал себе, что не нуждается в большем. Но это ложь. Ещё как нуждался, особенно, когда речь шла про его семейство и жизнь в Мелмонде.

«С моей силой ты мог бы не следовать по чужой указке», — твердил ему дракон каждый раз, когда в голове Дрейка всплывали дурные воспоминания.

Иллюзия Хигса за окном превратила светлое небо с солнечным затмением в полную луну огромных размеров.

На ужине в кафетерии сегодня не оказалось толп голодных студентов, даже половина столиков не занята, что странно. Любителей пожрать на халяву в Сент Меон много — большинство студентов Хигс вытаскивал буквально из грязи. Даже если у тех и появлялись какие-то приличные деньги, бесплатной кормёжкой никто не пренебрегал в силу старой привычки.

— Всем привет, — устало поздоровался Дрейк, присаживаясь на зарезервированное место за столом.

Остальные выглядели тоже утомлёнными и какими-то безрадостными, как сам Бельмонт. Даже самые энергичные, вроде Алекс и Ларри, уныло ковыряли еду на тарелке, при каждом движении содрогаясь будто от боли.

— Вы чем сегодня занимались? На вас лица нет, — сказал очевидное Дрейк.

— А на тебе? — пробурчала Ванесса.