Обжигающий лёд и Ускользающее пламя

Я же из-за внимания Кирина подвергалась злобным розыгрышам и попыткам подставить меня гораздо чаще остальных.

– И что же такого натворила моя ученица, что потребовались такие радикальные меры? – магистр Ривор, видимо, совсем не хотел, чтобы меня отчислили.

– Все вопросы вам следует адресовать лорду-директору! – не терпящим возражений тоном заявила невозмутимая женщина и погнала провинившегося адепта для дальнейшего разбора полётов с пристрастием.

Мне очень не хотелось вновь возвращаться к щекотливому вопросу, почему в ту роковую ночь залезла в кабинет матери.

Во время обеда, к счастью, меня никто не побеспокоил. Потом вторая половина дня пролетела как несколько мгновений. Построение тоже прошло на удивление спокойно. После ужина, стараясь идти как можно медленнее, побрела к двери лорда-директора Ре`Эссарра. Астрейн остановила меня буквально у самого порога приёмной.

– Марш в свою комнату! Делать уроки! Не до тебя сейчас!

Я от удивления встала, как вкопанная. Честно говоря, так и не смогла понять, почему разбор полётов был неожиданно отсрочен. Спорить и сопротивляться было бесполезно. Поэтому молча подчинилась. Больно уж грозно выглядела в этот момент явно чем-то сильно рассерженная давняя помощница тёмного лорда. Тут дверь в кабинет ректора распахнулась, и в коридоре появился он сам в сопровождении высокого незнакомого мне мужчины. Правда, черты фамильного сходства с моей подругой Тарией сразу же бросились мне в глаза.

Вежливо поздоровалась с лордами, благоразумно опустила глаза. Оба мужчины практически не обратили на меня никакого внимания, лишь директор академии сурово пообещал:

– Адептка Ларрэрр, с вами мы поговорим в другой день! Настоятельно рекомендую, как следует, подумать о вашем возмутительном поведении! Марш в свою комнату! – ослушаться я не посмела, припустив по коридору с такой скоростью, словно убегала от самого жуткого страха.

Я смотрела исключительно под ноги, боясь наткнуться на грозный взгляд впавшей в воспитательный раж секретарши ректора. Та распекала меня всю дорогу, не переставая пилить ни на миг:

– Неблагодарная! О тебе пекутся, а ты своим недоверием мешаешь себе же помочь, глупая девчонка! – и тут почувствовала, как со всего маха в кого-то врезалась.

С моих губ чуть не сорвался горестный стон, когда поняла, кого принесло по мою несчастную душу.