К звёздам: легенда о Новом Эдеме

Не сразу узнаю местность: стало зеленее, почва очистилась от пепла. Небо ясное, усыпанное звёздами. Вдалеке сверкают молнии и раскатисто громыхает гром. Будет дождь.

— Бао? — не могу понять, действительно ли это двухметровое дерево он. Думал, за четыреста лет он станет выше.

Слышится хруст, и из образовавшегося дупла показывается большой фиолетовый глаз.

— Бао! — кидаюсь к нему и обнимаю за бочкообразный ствол.

Пространство вибрирует и в этих вибрациях я слышу: «Эдэху!»

— Бао, малыш, ты научился говорить! — смеюсь.

Мы говорим всю ночь напролёт, не обращая внимание ни на дождь, ни на грозу. Бао рассказывает, как впитал в себя всю разрушительную энергию планеты.

— То-то твоё брюшко стало толще, — смеюсь. — Я останусь с тобой, Бао.

«Эдэху… — звучит с раскатами уходящей грозы, и в чёрном зрачке появляется планета, — тебе нужно туда. Со мной всё будет хорошо. Мы ещё увидимся. Найди свой дом».

Планета, указанная Бао, в «Альманахе Миров» носит название Аум. Пригодная для жизни, но ни животными, ни разумными существами не населена — только несколькими видами трав и громадными цветами — шародуванчиками.

Звездолёт садится на берегу океана. Воздух чистый, на вкус сладкий. Большая оранжевая звезда наполовину скрылась за горизонтом, окрасив и небо, и океан тёплым золотым светом. Вдоль побережья на бескрайнем зелёном лугу — большие белые шары из пуха, напоминающие одуванчики на коротких стеблях. Я сижу на песке, вдыхаю воздух, пытаясь почувствовать хоть какую-нибудь связь с этим миром.

Как я вообще должен понять, какой мир мой, не пожив в нём? Хотя… вот поживу, привыкну и решу, что привычка — это и есть истина чувств.

От размышлений меня отвлекает тёмный силуэт. Кто-то бродит вдоль кромки воды. На всякий случай достаю плазмомёт и иду навстречу.

— Привет… — только и получается произнести, когда мы оказываемся в паре метров друг от друга.

За столько лет скитаний по Вселенной, ни в одном из миров я так и не повстречал представителей своего вида.

— Привет, — отзывается она на том же языке.

Я не знаю, кто она, почему здесь одна, единственное, в чём уверен — я её знаю. Знал. Помнил. В воспоминаниях разверзается хаос: память швыряет картину за картиной, где мы вместе…

— Шуминис… — срывается с губ.