Хрустальная роза

 — Причем тут аквилегии?!

Слезы текли по ее щекам, и Лоренс чувствовал потребность хоть как-то ее успокоить. Однако он не успевал уследить за переменой ее настроения.

— Тебе не больно? — вдруг спросила она, шмыгнув покрасневшим носом, и отдернула руки.

— Нет, — разом помрачнев и замкнувшись, ответил Лоренс, разжимая объятия. — Ожоги не перестают болеть, поэтому мне все равно.

Он тут же прикусил язык, поняв, что привычные для него слова произвели на нее совершенно другое впечатление: в льдистых глазах мелькнула противная жалость.

— Не нужно меня жалеть, — отчеканил принц. Радость от встречи сестрой рассеялась, и ему хотелось лишь одного: остаться наедине со своими кошмарами.

— Хочу и буду жалеть! — выкрикнула она, глотая слезы. — Прости.

Она вновь крепко обняла его.

— Ага, сначала чуть не придушила, а потом спрашивает, живой ли он, и извиняется, — раздался ехидный голос у них над головой.

— Там успокоительное, — одними губами пояснил Лидэль. — Но не думаю, что ей поможет.

— Да ты никогда не думаешь! — рявкнула Линэль и отдала брату пустую кружку, грубо пнув ею его в живот. Лидэль согнулся пополам, тихо ругаясь, но кружку забрал.

— Могла бы поаккуратнее.

— Даже не собиралась.

Линэль промокнула платком глаза. Она уже не плакала, и даже голос стал нормальным, только вот от Лоренса она так и не отодвинулась, словно вовсе забыла об этом.

Когда поток эмоций схлынул, Лидэль уселся в кресло напротив и с ноткой обвинения поинтересовался:

— И где ты была?

— За два года ты успел поглупеть окончательно, братец? — Линэль успела восстановить душевное равновесие и вновь приняла независимый вид.

— А приехать не хотелось? Брата там умирающего повидать? — продолжал спрашивать Лидэль, все больше распаляясь.

— Лидэль.

— Лоренс, помолчи.

— Что?! — воскликнула Линэль, переводя удивленный взгляд с одного на другого. — Как я по-твоему должна была приехать?

— На лошади? В чем сложность? Или на брата плевать?!

Лидэль вскочил на ноги, сестра последовала его примеру.