Хрустальная роза

Так что Лидэлю не то что на мать, ему на сон времени не хватало.

— Как ты? — вежливо поинтересовался принц, запихивая в себя побольше пирожных. На самом деле, он терпеть не мог сладкое (кроме карамели), но сейчас внезапно понял, что проголодался.

— Не очень, — сдержанно ответила Алеста. Она едва ли прикоснулась к подносу, даже чай не пригубила. — Я хотела с тобой поговорить.

— Гмг? — Он сделал усилие и проглотил все, что успел напихать. — О чем?

Его начали терзать смутные подозрения.

— О том, — неожиданно жестко начала она, что Лидэль насторожился еще больше, — как долго ты, принц Рассветного Леса, будешь исполнять роль сиделки?

— Я забочусь о брате, — процедил Лидэль.

— Ты ведешь себя недостойно мужчине.

— Что?! Как это связано? Я помогаю брату. Меня так отец учил!

— Сидеть с ним? Круглые сутки? Ты — принц! А не служанка!

— Я сам решу, чем мне заниматься.

— Вот и нет, ты еще несовершеннолетний, ты еще дитя и не можешь рассуждать здраво. Тебе не место рядом с Лоренсом. Как и Ловэлю. И не делай вид, будто не понимаешь о чем я. Я знаю, как ты водишь Ловэля к Лоренсу. И поверь, отец об этом тоже узнает.

— Посмотрим, что он скажет, — в запале произнес Лидэль. Сегодня мама превзошла себя — в плохом смысле.

— Лидэль, я прошу тебя, подумай, а не действуй из чувства долга, — мягко и заботливо попросила она, снижая напряжение между ними.

— Причем здесь долг? Я хочу помочь, разве это плохо? Я бы и за Линэль, и за Ловэлем, и за отцом ухаживал бы, только бы они были живы, — выпалил он, озвучивая ту страшную мысль, пришедшую ему в голову два года назад. Тогда он готов был сделать все, чтобы вернуть пропавшего брата, но реальность была жестока — Лоренс погиб. Так что чудесное возвращение брата он считал подарком Света (и результатом невероятного упрямства и силы воли Лоренса) и делал все, что только мог.

— Лидэль, ты не понимаешь? — она разговаривала с ним, как с больным или с ребенком. — Лоренс опасен.

Он не удержал смешок.

— Что?

Только вот мать была абсолютно серьезна.

— Он год провел в плену у этих дикарей. Неужели ты не понимаешь, что от того Лоренса, что ты знал, ничего не осталось.