Хрустальная роза

Но эльфийка не сердилась, она коварно улыбалась.

— Не думала, что у тебя такое хорошее зрение и богатая фантазия.

— Я не желал тебя оскорбить.

— Рисунками моей обнаженной натуры? Хотя я несправедлива, здесь почти нет обнаженных. Но все очень... чувственные.

Лоренс нервно сцепил пальцы, ожидая обвинений. Он их, в принципе, заслужил. Он ведь и сам корил себя за эти рисунки, но не мог остановиться, беря в руки грифель и представляя Ирэйну.

— Ты сильно сердишься?

— Да, — заявила она, подходя.

— Каку...

— Ты солгал, что у тебя нет моих рисунков. — Она постучала по обложке. — А мы договорились быть честными.

— Это личное.

— Хорошая отговорка. — Она швырнула ему альбом. — Для лжеца.

— Не смей называть меня лжецом! — гневно воскликнул он, вскакивая. — Ты бы ответила на личный вопрос? К примеру, желаешь ли ты меня?

— Да! — рявкнула она.

— Тогда отвечай!

— Я ответила! — Ирэйна прошлась по комнате: лицо ее пылало, но взгляд оставался твердым. — Да, я иногда желаю разделить с тобой постель, но не считаю это возможным.

Она остановилась перед ним. Оба тяжело дышали, как после тренировки.

— Ты солгал, — уже спокойнее повторила она.

— Солгал, — признался Лоренс, все еще шокированный ее признанием.

— Тогда мне придется тебя наказать, — заявила Ирэйна.

— Правда? И как же ты это сделаешь? — удивился он. В темно-зеленых глазах зажегся огонь. Она поняла, что ей нравится, когда он так смотрит: с вызовом, с упорством. Это был очередной поединок.

— Ты будешь показывать мне каждый новый рисунок в этом альбоме, — ее пальчик уперся в кожаную обложку. — Каждый. Новый. Рисунок. Мне. Показывать. Чтобы ты не нарисовал.

— А если там будет что-то оскорбительное для тебя?

— Неважно.

Лоренс усмехнулся.

— А если я все же решусь?

Ирэйна враз стала серьезной.

— Тогда ты навсегда лишишься моего доверия.

Повисшая тишина была слишком гнетущей. Лоренс сглотнул и откинул в сторону альбом, ставший причиной столь бурных объяснений.

— Хорошо.

А в голове бились ее слова.

«Я желаю разделить с тобой постель..