Хрустальная роза

На счастье Лоренса братья действительно ушли, и им с Ирэйной по пути к покоям не попался никто, кто бы мог еще больше подвергнуть испытанию душевное здоровье кронпринца.

— Мои комнаты находятся по соседству. Если вам что-нибудь будет нужно, можете обратиться к слугам, они выполнят любое ваше пожелание.

Ирэйна меж тем прошлась по

своей

гостиной, оценивая обстановку.

— Отделкой занималась королева, она заведует всеми делами дворца.

— Какая она? — внезапно спросила Ирэйна, оборачиваясь.

— То есть? Я не совсем понял смысл вашего вопроса, ваше высочество, — ответил сбитый с толку Лоренс.

Девушка усмехнулась.

— Предлагая в личном общении перейти на "ты", а то будет странно звучать, — она сделала задумчивое выражение лица и нахмурилась. — Дорогая супруга, вам удобно, когда я так вас беру? Да, дорогой супруг, хотя я и не заметила вас.

Если бы не воспитание и выдержка, Лоренс бы закашлялся, а так только отстраненно заметил:

— Лидэлю бы понравилась ва.

— А тебе? — хитро поинтересовалась Ирэйна, подходя ближе.

С каждым мгновением ее прямота, граничащая с грубостью, но такая естественная, все больше располагали Лоренса к ней. И он ответил так же честно, как и она.

— И мне.

— Незаметно. Ты даже не улыбнулся.

— Я не улыбаюсь.

— Почему? — искренне удивилась Ирэйна.

— Потому что... — он замялся, придумывая, как бы объяснить ей то, что он объяснять точно не собирался.

— Лгать будешь? — она сощурилась, становясь опасной. — Предлагаю сразу договориться: либо мы честны друг с другом, либо нет. Чтобы я тоже могла лгать.

— Справедливо, — вынужденно согласился Лоренс. — Но я за честность. Не выношу лжи между супругами, она отравляет всю семью.

— Пожалуй, на вопрос о королеве ты ответил, — хмыкнула Ирэйна.

Лоренс смерил ее недовольным взглядом, но признался:

— Из-за шрамов получается не улыбка, а гримаса.

— Поэтому не улыбаешься? А ну-ка улыбнись, — приказала она, подходя еще ближе. Теперь их разделяло едва ли несколько дюймов.

— Я так не могу.

— Рассмешить?

— Сможешь?

— Да легко!

Он невольно улыбнулся ее живости и только потом осознал, что сделал.