Хрустальная роза

Он знал, что такое забудется не скоро, и ему оставалось лишь ждать, загружать себя делами и поражаться стойкости брата, который не только с этим жил, но и продолжал быть нормальным. Относительно, конечно. Вот Лидэль бы точно обезумел, лишь бы сбежать от той страшной действительности.

Так что отец со своими нотациями о трезвости и воздержании (а еще долге принца и прочем) был совсем лишним.

— Для всех остальных мы беседовали о твоем недостойном поведении, — бросил король, усаживаясь в свое кресло.

Лидэль удивленно изогнул серебристые брови и на время передумал закатывать истерику.

— А что мы на самом деле будем обсуждать?

— Лоренса, — коротко ответил отец и с усмешкой заметил: — Неплохой ход с вином. Как тебе удалось уговорить Лоренса?

Лидэль, словно ленивый кот, медленно откинулся на спинку кресла и небрежно ответил:

— Вам, ваше величество, это бы не удалось.

— Не хами.

— Могу уйти.

— И не шантажируй меня.

— Как прикажете, ваше величество, — послушно согласился Лидэль, привычно прячась за маской саркастического принца.

— Прошу, — поправил его отец. — Сегодня я прошу, а не приказываю. Мне нужен твой совет. Думаю, ты уже догадываешься какой.

Хотелось просто нагрубить и уйти, но совесть не позволила. Поколебавшись некоторое время между гордостью и душевным спокойствием Лоренса, Лидэль выбрал последнее, пусть и с большим трудом.

— Ты хочешь знать, что о тебе думает Лоренс? Почему бы не спросить у него самого?

— Потому что он не ответит.

— Ты удивишься.

— Я пробовал.

Лидэль хмыкнул.

— Лоренс не был со мной полностью откровенен, но что я точно могу тебе сказать, папа, так это то, что для Лоренса твое мнение крайне важно, — произнес Лидэль, поднимаясь. — Я не знаю, чем ты ему можешь помочь, но я надеюсь, что ты не думаешь о нем так плохо, как считает сам Лоренс.

И с этими словами Лидэль вышел из кабинета, оставив отца в глубокой задумчивости.

***

Солнце уже скрылось за горизонтом, но его лучи еще освещали темнеющее небо, окрашивая в багровые тона. Лоренс привычно стоял у открытого окна, чувствуя вечернюю прохладу, опускающуюся на дворец. Этот день, как и многие другие, был тяжелым, но еще тяжелее будет ночь. Во сне вновь придут кошмары из прошлого, раздирая старые раны.