Хрустальная роза

Он помнил тот миг, когда из него выжигали Свет. Как огонь опалял кожу, проникая в душу, сжигая в ней все то прекрасное, что отличает эльфа от смертного. Он стал пустым, он больше не видел и не чувствовал магию Леса, не был его Зрячим. Теперь он недостоин этого. По-хорошему, он недостоин даже своего титула. Разве может раб орка быть кронпринцем?

Отражение продолжало выжигать душу. Глядя на свое уродство, Лоренс понимал, что теперь он — изгой. Навсегда.

Зеркало разлетелось тысячью мелких осколков.

По разбитому кулаку пробежали капли крови, падая вниз, в блестящую крошку. Лоренс медленно обернулся и встретился взглядом с Лидэль. Оставалось лишь закрыть глаза, потому что он больше не мог это выдержать. Лидэль видел, видел все! Какой он слабак и трус! Разбил зеркало!

Наверное, он был близок к истерике, но тут Лидэль шагнул к нему и взял в руки иссеченную ладонь.

— Садись, сейчас перевяжу.

Как во сне Лоренс последовал за братом к столу, где тот усадил его на стул, протер все порезы и довольно скоро перевязал.

Лидэль двигался так, словно ничего не произошло, словно его старший брат, кронпринц, каждый день бьет зеркала, не выдержав собственного отражения.

— Ну вот и все. Я, конечно, не Ниранэ, но будем надеяться, что кровью ты не истечешь. — Лидэль бросил взгляд на разбитое зеркало и цокнул. — Устроим-ка мы драку.

После этих загадочных слов он довольно сильно хлестнул себя по щеке, так что даже разбил губу, потом встал, отломал дверцу шкафа, бросив ее на пол, свалил кресло и разбил несколько статуэток с комода.

— Думаю, достаточно, — возвестил он, возвращаясь к столу и спокойно усаживаясь на стул под потрясенным взглядом старшего брата.

Увидев его удивление, Лидэль криво ухмыльнулся и пояснил:

— Зачем слугам знать лишнее? А так хоть порадуем их нашей дракой, а то мы слишком мирно живем в последнее время.

Лоренс сглотнул комок в горле и отвел взгляд. Ему было стыдно.

— Спасибо.

.. за все.

Лидэль промолчал.

— Не за что.

Он слишком хорошо все понимал и — хуже того — не осуждал, а наоборот помогал. От этого делалось нестерпимо стыдно. Лоренс потер лицо, одновременно безумно радуясь тому, что у него есть такой понимающий брат, и страшась своей слабости.

— Не переживай... Хотя не мне это говорить. Я не знаю, каково это...

— И хорошо!

— ...но я не хочу, чтобы ты думал о плохом.