Свободная Джуан

— Ещё как стоит, баронесса, — заверил он и закашлял — мучительно и сильно.

Джуан смотрела на Северина, ощущая под ладонь, как замедляется биение его сердца и когда подоспела стража с лекарем, оно билось совсем слабо, а глаза Северина были закрыты.

Он молчал.

Джуан не вставала, но голос её прозвучал властно и строго, с непривычными для неё нотками стали, и стража с лекарем не смогли её ослушаться.

— Отнесите его в мои покои и, Сэмнэр, вылечите его, немедленно! — обратилась она к лекарю.

Стража аккуратно взяла пострадавшего на тканевые носилки, сделанные из плащей, и понесла к дворцу.

Лекарь Сэмнер шел рядом с ними, на ходу обследуя пострадавшего. Северин слабо стонал и что-то шептал, но Джуан не могла расслышать, что именно. Она шла позади, платье её и лицо было в крови, остальная стража несла убитого Зария и охранника-предателя.

Джуан молчала до самой спальни; и, когда они попали во дворец через черный ход на кухни; и, когда услышала встревоженный щебет кухарки; и, когда они поднимались по лестнице к её покоям.

 

Джуан чувствовала себя, как в тумане. Она вспоминала взгляд Зария, полный боли и пустоты, и Аммуна, глаза которого пылали мстительным огнём. Только сейчас Джуан поняла, что её попытки прекратить войну были тщетны. Вождь Циркачей своими глазами увидел, как один из Знати вонзил меч в его брата и думает, что он уже мертв. Он готов к войне. Кровь за кровь.

— Положите его на мою постель, — приказала Джуан, когда Северина внесли в комнату.

Стража уложила его на постель, мягче и осторожнее, чем ожидала Джуан, и удалилась. Сэмнер принялся обрабатывать и изучать рану на плече, предварительно послав одного из стражи за горячей водой и своими инструментами. 

Джуан наблюдала за лицом Северина, сидя в углу кровати. Оно сильно побледнело, вокруг глаз залегли тёмные круги, а кожа была вся в царапинах и ссадинах, но выражение его лица было спокойным. Точно он просто спал. Иногда Северин хмурился, ощущая боль, при обработке раны, но глаз так и не открывал.

Джуан боролась с невыносимой усталостью, продолжая сидеть и наблюдать.

Вернулся стражник с инструментами и водой и вновь ушел. Джуан слушала лязг инструментов доктора и мирное дыхание Северина. Минуты тянулись, точно вечность, а лекарь все молчал и молчал. 

Тишину, так невыносимо шепчущую на ухо девушки, развеял внезапный стук в дверь, от которого Джуан вскочила с кровати. Она напряженно уставилась на неё, пальцы дрожали.