Холодное сердце пустыни

Впрочем, пустынники – очень многие пустынники – Паулю бы не поверили.

Сальвадор действительно славилась в этих краях не только как Королева Ядов, но и как Пустынная Судья, безжалостно истребляющая то, что она считала несправедливостью. Именно поэтому, даже при том, что богиней она не была – её именем клялись, часто предпочитая девушку-духа богам. Мол, боги слишком заняты, а Сальвадор-то точно найдет время спросить за нарушенную клятву.

– Вижу, Сальвадор тебе не по нутру? – протянул Аман. – Что-то личное, господин Ландерс?

– Пожалуй, даже слишком, – выдохнул Пауль, – заверь обет именем Эльяса эль Мора, господин Аман, Шии-Ра на мой вкус слишком милосердна.

– Что ж, пусть так и будет, – огонь светляков причудливо плясал в лиловых глазах магика, казалось, что он смотрит не на Пауля, а куда-то вглубь, пронизывая до самого дна души.

– Именем Эльяса эль Мора приглашаю тебя в свой дом, господин Ландерс, и ты пробудешь моим гостем до той самой поры, как сам не шагнешь за порог.

Черная тонкая магическая змейка обвилась вокруг запястья Пауля будто живая, настоящая.

– Даю слово не платить злом за щедрость и смертью за гостеприимство. И пусть Вороний Король спросит с меня кровью, если я нарушу клятву.

У змейки ярко вспыхнули глаза, и она прижалась холодным брюхом к запястью Пауля. Растаяла. Чтобы появиться снова, если он вздумает нарушить клятву.

– Ну что ж, – Аман разжал пальцы, встряхивая кисть, и между его пальцами затрещали магические искры, – будем надеяться, нам не придется отвлекать Его Черное Величество. Ты можешь войти, Пауль. Мун, ты тоже заходи в дом. Падме уже наверняка заварила чай.

Мун, кажется, от этого даже воздухом подавилась.

– Господин Аман, мне нужно домой, – возразила она, сцепляя пальцы на руках, – если хозяин проснется, и меня не будет…

– Ерунда, – Аман отмахнулся, – Мансул сроду не просыпается раньше полудня, на рассвете уйдешь.

– Справедливо, – это Пауль говорил не без облегчения. Отпускать девушку ему и вправду не хотелось. Да, рано или поздно придется это сделать, но хорошо, что сейчас имелся повод этого не допустить.