Попаданец для Снежной королевы

Не хочешь мне ничего рассказать? – мягко, но в то же время серьёзно, произнесла голубоглазая, похлопав по кровати, и, видимо, приглашая меня присесть рядом.

Я нервно улыбнулся, проведя пятерней по волосам.

– История будет долгой...

– А мы куда-то торопимся? – она изогнула бровь, убрав прядь волос за ухо.

Я вздохнул и сел рядом. Веселина поджала под себя ноги, привалившись к подушкам. На ней была просторная футболка серого цвета, которая словно делала ее еще меньше. Я слегка улыбнулся, сцепив руки в замок.

– Алекс, – тихо позвала она меня.

Я сглотнул, подняв на нее взгляд. Она мягко улыбнулась, убрав эту серьёзность, и взяла меня за руку, переплетая наши пальцы.

– Я просто хочу узнать, что же с тобой случилось, чтобы больше не было никаких неожиданностей, – осторожно и очень мягко произнесла она.

– Может, ты что-то хочешь? Ты же только пришла в себя. Надо целителя позвать, – вновь попытался я.

Мне было немного страшно от того, как много я скрывал от нее. И я боялся, что она поменяет мнение обо мне, когда узнает правду.

– Хорошо. Я расскажу, – капитулировал я. – Только рассказ и правда будет долгим... Все началось несколько веков назад, - я набрал в грудь побольше воздуха, приготовившись к удивлению Веси. – Моя прабабушка в пятом поколении была магом.

Веселина слегка удивлённо вскинула брови. Видимо, такого начала рассказа она никак не ожидала.

– Да. Она была магом, и вся моя семья это знает. Она попала в Академию магии, не эту, в другом королевстве. И там были свои правила по поводу попаданцев... В конце первого курса попаданец должен был решить, хочет ли он остаться в мире магии или же вернуться домой.

– Странный выбор какой-то. Разве можно вернуть в мир мага, который прошел только один курс? Да он же еще толком своей силой не управляет, – нахмурилась Веселина.

– В этом и была загвоздка. Если маг выбирал вернуться домой, то у него запечатывали магическую силу и стирали память вообще о мире магии.

– Что за ужас... Выбрать мир магии, владение магическими силами, или свою семью и близких. Это жестокий выбор.

Я слегка улыбнулся, радуясь тому, что она отреагировала именно так. Возможно, я зря боялся ее реакции на свою историю.