Пламя инквизиции

Но бедной селянке такое знать не положено…

- Да не может быть! - всплеснула руками я, не забывая играть лицом.

- Всё может, в жизни вообще всё может быть… - как-то философски произнёс инквизитор и замолчал.

Я молчала тоже. Ведь он прав: могла ли я представить, что буду жить под одной крышей со своим преследователем и обидчиком? Нет, конечно, но вот живу!

- А где ты был эти дни? - неожиданно даже для себя спросила я.

Леонардо словно не хотел отвечать, но потом всё-таки решился:

- На охоте.

По мне прокатилась холодная волна, и сердце сбилось, потому что я сразу поняла, что охотился он не на кабанов и зайцев. Очнись, Алекса, очнись! Что ты хотела услышать? Что ромашки в поле собирал? Он инквизитор, охотник, враг нашего племени! А глупое девичье сердце сжалось так, будто это всё открылось только что, будто эта его чёрная мантия понарошку, а рыжие вихры и чубарая лошадь — доказательства его невиновности.

- У тебя всё в порядке было, пока я отсутствовал? Никто не беспокоил?

- Нет.

Я не хотела его видеть, поэтому не смотрела на него. И не хотела слышать, но заткнуть уши не могла, хотя хотелось это сделать невыносимо!

- Если позволишь, я пойду спать. А то глаза уже слипаются, - соврала я. Сон как рукой сняло.

- Да, конечно, и я пойду, - поднялся он вслед за мной, - спасибо за прекрасный вечер.

Я кивнула, опустив голову вниз. Не могла и не хотела смотреть в его глаза. Но инквизитор взял меня пальцами за подбородок и заставил поднять на него взгляд.

- Доброй ночи, Алекса.

- Доброй ночи, Леонардо.

***

Хотелось обнять и успокоить его белокурую проблему, но Леонардо всё же сумел взять себя в руки, точнее руки придержать при себе и не сильно их распустить. Лишь коснулся пальцами её прекрасного лица, чтоб увидеть вмиг погрустневший взгляд с бриллиантами слёз в уголках. Она переживала за него? В груди появилась приятная тяжесть, которая одновременно и огорчала, и радовала инквизитора.

Радовала тем, что он оказался жив эмоционально, хотя думал, что после поступка Кристанны вряд ли к кому-то сможет испытывать такие чувства, а вот то, что будущее отношений сына главного инквизитора и его горничной не могло быть радужным, Леонардо вгоняло в тяжёлые думы. Он не мог игнорировать возрастающую привязанность к Алексе, за пять дней, проведенных вдали от неё, можно было по пальцам пересчитать минуты, которые он не думал о девушке.