Пламя инквизиции

Почему он временами чувствовал её, а временами нет? Что в ней такое особенное, что его повело и заклинило на ней, что всё зашло так далеко? И почему он не распознал её магию раньше? Воистину говорят, что любовь слепа!

Мужчина до боли сжал кулаки. Он не поверил ни на секунду, что Алексы больше нет, хотя к столбу было привязано обугленное тело, а в документах значилось её имя. Но Лео не верил, он знал, что его девочка жива! Он почувствовал её там, в тюрьме, при чем так ярко и остро, что даже очнулся от дурмана, из которого его не выпускали.

И тогда он пришёл в ярость.

Сорвав кандалы частично вместе с кожей, он вырвался на свободу. И те несчастные, что пытались его остановить, познали наконец полную силу лучшего охотника Инквизиции. Но связь с любимой внезапно оборвалась, Леонардо заметался по коридорам тюрьмы и потерял время. Он искал её там, где ощущал в последний раз, но в конце-концов спустился и во двор для сожжений, обнаружив там тлеющий костёр.

Хотя Лео и не поверил ни на секунду, но гнев заполонил каждый уголок его сознания.

Магия рвалась наружу, и он себя не сдерживал... Руины этого гнезда зла стояли перед внутренним взором охотника, вызывая чувство глубокого удовлетворения. Теперь он начал жить своей жизнью, не скрываясь и не изворачиваясь. И перед тем, как найти Алексу, Лео вознамерился решить вопрос с отцом - раз и навсегда.

Добравшись до дома, обработав раны и забрав любимую чубарую Веснушку, Леонардо поехал в отчий дом.

Но там его ждал очень неожиданный приём: отец оказался чуть ли не при смерти, а мать...

‐ Сынок, я понимаю твою боль, я переживаю её вместе с тобой. Но это твой отец...

‐ Я отказываюсь называть отцом этого человека, мама. И предлагаю тебе уехать со мной. Удавить его сейчас очень велик соблазн, но так я опущусь до его уровня. Когда он поправится, я вызову его на поединок...

‐ Лео!

‐ Либо ты едешь со мной, либо я внезапно оказываюсь сиротой, - отчеканил мужчина.

Сейчас его глаза полыхали огнём отчаяния, поскольку близкие ему люди уходили из его жизни. Адель Ферраламо схватилась за голову, меряя шагами гостиную.

‐ Сыночек, ты должен меня понять, ты же знаешь, каково это - прирасти к человеку, любить его по-настоящему... Я поклялась быть с ним всегда!

‐ Не понимаю, мама. Не понимаю...

И Леонардо ушёл из фамильного поместья, чтоб вернуться сюда лишь однажды, для последнего разговора с отцом.