Мой соблазн

Зачастую хмурый, саркастичный и гиперопекающий. Когда я была маленькой, он своим хмурым взглядом распугивал всех моих ухажёров. Наверное, и теперь за этим примчался. – А вот жёстко действовать не надо. Я правда вернусь. Но попозже.

– Угу, – кивнул он. – Попозже. Завтра, например. Пришлю машину к семи утра. Собери вещи и не опаздывай, – отрезал он.

– Я же говорю, что поеду позже!.. – вспылила я. – А позже – это не завтра. Пап, я уже взрослая. Ну зачем вот это всё?

– Затем, Этна, что ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Ты хоть знаешь, кто такой этот твой Игнат Молохов?! Не зли отца. И не спорь. Завтра за тобой приедет машина.

При упоминании Молохова я невольно застонала. Даже когда его нет рядом, он умудряется портить мне жизнь. Ну как? Как ему это удаётся?

– Пап, не знаю, что там тебе наговорили. Но нас с этим Молоховым не связывает ничего, кроме вражды. И да, я знаю, кто он такой.

– Угу, – кивнул отец. – К семи, – повторил он время приезда машины. – И не опаздывай.

– Я. Не. Поеду!

– Вот завтра и узнаем, поедешь ты или нет, – отец улыбнулся, и от его улыбки мне стало жутко.

В таком настроении с ним действительно лучше было не спорить. Ещё пара моих слов, и он решит не ждать до утра. Скажет своим опричникам скрутить меня и отвезти на вокзал. Или отправит домой машиной.

– Па-ап, – постаралась произнести как можно спокойнее, – давай всё обсудим. Взве-есим все за и против.

– Ну, все «за» мне известны. Что там может быть против? Ну кроме твоего нежелания, которое меня не волнует.

Ох, по лезвию я ходила, по лезвию.

– Ну увезёшь ты меня. Но я ведь снова сбегу. Мы с тобой столько раз уже это обсуждали. И пришли к тому, что ты отправишь за мной охрану. Для собственного успокоения. Они дежурят здесь днём и ночью. Всех соседей распугали. Ну о чём тебе волноваться?

– О том, что ты и от них сбегаешь. Это раз. И том, что теперь их недостаточно. Это два.

– И-их недостаточно?! – воскликнула я чересчур эмоционально. А ведь собиралась изображать спокойствие. – Да их же целая орава.

– Да хоть две оравы.

Здесь становится слишком опасно. Вернёшься, когда всё уляжется.

– И когда же это будет, через год? Или через два? Или когда станет слишком поздно? – на глаза навернулись слёзы. – Я не поеду, понятно?

– Нет, непонятно, – отрезал отец. – Завтра за тобой приедет машина. И чтобы до этого тебе не лезли в голову всякие глупости, Мархос за тобой присмотрит.

– Присмотрит? – я вопросительно подняла бровь, копируя отца. Но спустя мгновение начала догадываться.