Проданное сердце, или Хозяйка Медного озера

Сыновья хотя бы могли поступить на государственную службу, пойти в армию или на флот. Дочерям оставалось лишь надеяться на удачное замужество. Или коротать свои дни приживалками у старшего брата или сестры.

Я не рассчитывала на то, что кто-то захочет на мне жениться. Девушка из высшего сословия могла выйти замуж только за равного. Но лэрды или их сыновья вряд ли сделали бы выбор в мою пользу. Выгоды никакой, а по любви – кто полюбит меня, когда рядом Керра? Если смотришь на солнце, обжигаешь глаза и уже не видишь больше ничего другого.

***

Могла ли я тогда подумать, что мама окажется права и наша жизнь очень скоро изменится, да так, как никто не предполагал?

Спустя два года мамы не стало. Ее болезнь была скоротечной и, по словам лекарей, неизлечимой. Они как могли пытались облегчить ее страдания, но мама быстро угасала. Мы с отцом проводила с ней все дни, иногда и ночи, заменяя сиделок. Керра заходила лишь на время, оправдываясь тем, ей слишком тяжело наблюдать за ее мучениями.

Через два дня после своего шестнадцатилетия я дремала на кушетке в маминой спальне. Отец ушел к себе, мама тоже дремала, но вдруг проснулась и позвала меня.

- Эйли, девочка, нам надо попрощаться, - сказала она тихо, сжимая мою руку.

- Мама, нет! – я вскочила. – Подожди, я позову лекаря и отца.

- Не торопись, сейчас позовешь. Сначала послушай. Сними с меня медальон. Пока я еще жива. Надень и не снимай.

Я расстегнула цепочку ее резного медальона в виде сердца, сняла, надела себе на шею.

- Послушай, - она дышала тяжело, на лбу выступили крупные капли пота. – Он достался мне от твоей бабушки, а той – от ее матери. В нем частица древней магии. Она не заставит других любить тебя, но зато ты сама будешь любить так сильно, что эта любовь сама по себе будет счастьем. Поцелуй меня, Эйли. А теперь позови отца и Керру.

Они прощались, Керра рыдала, лекарь окуривал маму дымом, облегчающим боль.

К утру все было кончено. Отец сидел рядом с кроватью, прижав к щеке мамину ладонь, и не скрывал слез. Керра продолжала рыдать, и мне захотелось отвесить ей оплеуху, чтобы замолчала. Уж слишком наигранно это выглядело.

Следующие три дня, до самых похорон, мы трое должны были провести в часовне рядом с гробом, принимая соболезнования.