(Не)истинная для Повелителя

Это сводило лису с ума, она так много лет могла спать на одной кровати с любимым ирлингом, а из-за какой-то фаворитки монарх лишил свою Варежку этой привилегии.

И вот, он сам попросил ее прийти. Вечером!

– Ты чего такая довольная? – заметив валяющуюся в траве спустя какое-то время воспитанницу Правителя, полюбопытствовал садовник, что пришел в очередной раз подстригать кусты эльшеолы в саду.

Добрый мужчина плевал с высокой колокольни на слухи о Руне и часто относился к лисе лишь как к милой маленькой племяннице.

– Хупперт, – мечтательно вздохнула девушка, собрав руками под себя несколько ярких бутонов, – сегодня такой чудесный день. Ну посмотри сам, как много света, как цветочки пахнут.

Затем она все же поднялась и, подойдя ближе к мужчине, поправила на его голове легкую шляпку из тончайших веточек элесгона, что рос на их территории.

– Не знай Сиятельную госпожу, подумал бы, что влюбилась, – прищурил он глаза, вокруг которых тут же собрались мелкие сеточки морщин.

– А я что же, влюбиться не могу? – удивилась Руна, театрально растерянно захлопав в ответ глазами.

Она бы руки в боки поставила и сделала грозный вид, но решила не усердствовать перед стариком.

Тот лишь многозначительно хмыкнул, и Руна, уже не ождая ответа, принялась помогать Хупперту.

– Главное – не бояться пораниться. Когда творишь что-то красивое, например, как этот цветочный куст – надо понимать, что несколько болезненных кровавых царапин – ничто, по сравнению с тем результатом, что получается спустя время.

Девушка уже было открыла рот сказать, что уколоться или поцарапаться ветками не боится, но внезапно замолкла, не выдавив ни звука. Поймав мысль, она замерла и перевела взгляд на один из ярких бутонов.

– Думаешь, любовь и боль всегда идут рука об руку? – риторический вопрос, потому что Руна на своей шкуре убедилась в этом. – Тогда ведь проще вовсе не любить.

– А зачем тогда жить? – ни секунды не сомневаясь, тут же ответил старик.

Она бы хотела ответить ему что-нибудь. Хоть что-то. Но мысли спутались. Так бы и продолжалась в девушке внутренняя борьба, если бы со стороны не послышалось шуршание травы от чужих шагов.

– Что госпоже голову забиваешь, Хупп? – дородная женщина с корзиной сдобы наперевес подошла и сунула в руки каждому по свежей теплой булочке. – Какая ей любовь, наши управители к лисичке никого не подпустят, вечно ей в девках ходить, вот увидишь.