(Не)истинная для Повелителя

То есть…

Радости поубавилось.

– Давай чуть-чуть подождем, Амону обязательно наскучит ивори Лимей. Разве в ней есть что-то особенное? Не заметил, – сделал очередную попытку Советник, но в ответ услышал то, что заставило взглянуть на его Лисенка по-новому.

– Ты недооцениваешь ее. Такой женщины у него еще не было. Эта фаворитка смелая, хитрая. И умная… – Наконец, черные длинные ресницы дрогнули и распахнулись, являя миру две темные всепоглощающие бездны. – Мой драгоценный Фэйт, по правде говоря, и мы оба это знаем, дело не в ней, – лиса протяжно вздохнула.

– Просто мне пора стать взрослой.

Скажи она такое Амону, он бы рассмеялся. Тепло, по-доброму. Услышать такие слова от ребенка всегда умилительно.

Но в это особенное мгновение, на крыше, в укрывающей своими объятиями королевство ирлингов ночи, Фэйт держал на своих руках кицунэ, а не ребенка. Он чувствовал ее тоску и боль, видел во взгляде решимость и слышал в голосе совсем юной девушки несвойственные возрасту глубину и усталость, решимость и обреченность.

– Не надо. – Что-то в глубине его души перевернулось, чутье подсказывало – это не просто слова обиженной девочки.

Он сжал ее крепче, будто это сейчас могло что-то изменить.

Но кицунэ никогда не отступают от принятых решений.

Глава 6. Сияние во тьме.

– Чудесно, просто чудесно, Сиятельная госпожа, – не без иронии похвалил Руну Фэйт, присаживаясь за стол напротив. В кабинете Правителя собрались те трое, о ком вот уже много лет не судачил только ленивый.

Подобное звание закрепилось с годами за воспитанницей монарха.

Называть ее ивори было бы неправильным – к правящей ветви юная женщина имела прямое отношение. А если к слухам прислушиваться, так и вообще проще смолчать, чем как-то оскорбить следующую за Правителем черноокую чужачку. Раньше подле Амона Янара был лишь его Советник. Теперь же все чаще мелькала стройная фигурка в нарядах, достойных самой повелительницы.

Когда маленькая девчушка появлялась на общих советах или балах, многие относились к подобному пренебрежительно, или вовсе – равнодушно.

Но теперь… Теперь все изменилось.

Года сделали воспитанницу Правителя совсем другой: ее глаза то горели пламенем, обжигая, то, подобно ледникам, заставляли дрожать; ее резкие движения всегда привлекали внимание повелителя и Советника, а значит, и всех находящихся поблизости ирлингов. Многим стало казаться, что она никогда и ни на кого просто так не смотрит на важных мероприятиях, ничего не делает без умысла.