Серебро и вишня

На кистях и предплечьях, где рукава открывали кожу, были заметны трупные темные пятна, глазницы были закрыты тонкой натянутой пленкой, а волосы спутанным клубком лежали на голове, будто бы никак к ней не прикрепленные. Вся статуя блестела, будто покрытая жидким стеклом.

Чем больше Шерри всматривалась, тем больше хотела сбежать.

- Что случилось?

- Он мертв! - с тихим вскриком выдавила она.

- Ничего, такое случается. Вкусы нашего Великого императора невероятны! Совсем скоро тебя представят ему.

- Отец, давай вернемся.

«Кто бы он ни был, если у него такие вкусы, я хочу быть как можно дальше!»

- Так мы нанесем оскорбление, которое никогда не смоется с имени нашего рода, - он нахмурился и уверенно зашагал вперед.

Шерри поспешила следом.

Но теперь ей повсюду мерещились мертвецы. Лица веселившихся гостей казались уродливыми посмертными масками. Голоса и, вдруг ставшая громкой, музыка сдавили голову тугим и неподъемным обручем.

Она бросила взгляд в сторону — у стены в несколько рядов были выстроены столики с едой.

Между ними стояли люди в роскошных темных одеждах, пили из изящных бокалов, заедали угощением. Шерри почувствовала тошноту еще сильнее. Один из гостей похлопал труп, стоявший тут же и державший подносы, по плечу, что-то весело говоря слушавшим его товарищам, тут же разразившимся смехом.

Шерри захотелось сжаться и заползти за тяжелую гардину, скрывавшую арку, но и по обе стороны от нее выставили пары танцующих с улыбками, открывавшими почерневшие зубы.

Девушку охватила паника.

Глава 6. Обман и обида.

Александр обвел взглядом огромный зал. Он не видел отдельно людей, отдельно стены и свечи — для него все пространство развернулось грязной картиной, нарисованной кем-то, кто хотел поиздеваться над зрителем. Тонкий писк скрипки вызывал в голове ноющую боль со стороны оркестра. Замершая на лице императорского некроманта улыбка, которой тот приветствовал гостей, подходивших осведомиться, где же сам император Табрис, пугала их и с тем внушала уважение.

Отходили все с чувством, будто бы только что прикоснулись к чему-то основополагающему, какой-то опоре, на которой держится империя.

Перед Александром все еще стоял лес, где он резал, варил и процеживал сок цветов жизни. Он проживал заново дорогу обратно, суету, возникшую из-за потери императором глаза. Пришлось как можно скорее искать подходящего цвета ему замену.