Когда зацветет терновник

— Ллориен, Предназначенная, — мелодично повторил Страж и рассмеялся, а по воде разбежались блики, как солнечные зайчики в хрустальных бусах. — Ты больше похожа на Лло́рети, ллоэй эре’ти[1]. Мое наказание.

И снова рассмеялся. Вода вторила, отзываясь каскадом брызг, водяная пыль дохнула ей в лицо, распугав светлячков.

— А как зовут тебя, тин элле? — заморгав от попавшей в глаза воды, решилась спросить Лорка.

— Мое имя Эйт’селейн, — продолжал улыбаться элфие, пуская по воде сверкающие цветы, похожие на кувшинки. Затем поднялся.

— Это не твое имя, — осмелев окончательно, сказала Лорка. Ей было стыдно и одновременно приятно смотреть на голую грудь Стража и плоский гладкий живот, на котором, так же как до этого на спине, то вспыхивали, то гасли узоры серебром. А раны на боку больше не было, затянулась, не оставив даже шрама.

— Почему не мое?

— Не знаю… Не твое, я так… слышу.

— Занятно, — протянул элфие и голову на бок склонил, улыбнулся. Эта холодная улыбка не вязалась с глазами, словно в теле Стража две разных души жили. И сейчас именно та, вторая, у которой глаза были прозрачные и синие, улыбалась. Лорке стало не по себе, захотелось уйти, но Страж снова заговорил, и она осталась.

— А это слышишь? — спросил он, голос его сделался низким и щекотным.

— Что? — прошептала Лорка, замирая мышонком.

— Это, — сказал элфие и губами шевельнул.

Мурашки прошлись по лопаткам, замерло сердце, и в ушах тонко зазвенело.

— Подойди, — беззвучно говорил Страж, и Лорка это всей кожей. Шагнула, не глядя, с травяного выступа вниз на песок, к сверкающей кромке воды.

Упала бы, но под ногой встала упругая водяная ступенька и еще одна, потом Лорку дернуло, и она оказалась на камне. Теперь она была вровень с тин элле и видела прямо перед собой странные его глаза, шальные, будто он медовухи перебрал.

Что-то коснулось щиколоток. Лорка ойкнула и пошатнулась, но ее поддержали. Не Страж — он стоял, спрятав руки за спиной. Вода. Элфие улыбался, чуть прищурившись, а теплая водяная лента скользила по Лоркиным ногам и выше, обволакивая тело, но оставляя сухой одежду. Перестала саднить исцарапанная кожа, из ног уходила тряская усталость, больше не ныла проколотая пятка. Рассыпалась прядками коса и сплелась снова.