Дар Риктора

Зловредный старикан постоял ещё немного, и топот копыт его лошади переместился ниже по руслу реки, скоро оттуда донесся его голос:

— Эй, Роска, выходи, я тебя вижу…

Но скоро его голос стих, и Роскан остался один. Время тянулось необыкновенно долго, но, наконец, начало вечереть. Когда стемнело достаточно, беглец осторожно выбрался из воды. От холода, зуб не попадал на зуб, но сейчас был не тот момент, чтобы обращать внимания на такие мелочи. Самое важное для него сейчас — это свобода, и он решил добиться её любой ценой.

Выбравшись наверх, он осмотрелся по сторонам, и увиденное его не обрадовало. Весь левый берег реки был усеян конными воинами, они разбились на пары, и теперь охраняли каждый овраг, каждую лощинку, которая спускалась к реке. А это значит, что путь в знакомые места ему заказан и, войдя снова в реку, Роскан перебрался на противоположный берег. Теперь перед ним лежали неизвестные земли, а до рассвета осталось всего пять часов. Летние ночи так коротки, а ему нужно удалиться от кочевого поселения как можно дальше.

Зная, что враги теперь находятся на противоположном береге реки, он не скрываясь, побежал туда, где его ждала свобода. Ориентиром он взял наиболее крупную звезду. Бежал он долго, за неделю рабства он стал поджарый как гончий пес, поэтому сил ему хватило на два часа, а потом он был вынужден перейти на шаг. Ночь уже подходила к концу, и ему нужно было найти укрытие, и едва солнце вошло в полную силу, Роскан увидел широкий дол, поросший ивняком, и чилижником — кустарником с жёстким коричневым стеблем.

Бояться и дрожать — бессмысленная потеря сил, а силы ему пригодятся, если его найдут. Он решил драться до смерти, умереть безропотной овцой — это не то, о чем он мечтал всё это время.

Но поспать у него не получилось, едва он задремал, как опять послышался лошадиный топот. Выглянуть — означало выдать себя и, сжавшись в комок, он прислушался, и услышал голос вездесущего Алдына:

— Эй, Роска, выходи, я тебя вижу, — услышал он уже знакомую фразу.

Но, не услышав ответа, они, не останавливаясь, поехали дальше. Устал не только беглец, но и кочевники тоже уже были без сил. И один из воинов хрипло произнес:

— Всё, хватит Алдын, ушёл раб, смирись. Сил наших уже больше нет…

— Ладно, уезжайте отдыхать. А я с Соргосом постою, Роска должен пойти именно здесь, больше некуда.