Дар Риктора

Значит, этот хитрец выдумал себе новое имя? — обдумывала на ходу свои мысли кикимора.

А вот и он. Роскан мирно посапывал, развалившись прямо на земле. Кикимора медленно подошла, и приготовилась нанести один смертоносный удар. Всего один. Как же слаб человек, она победила, вот он, только протяни руку. Но она ещё не насладилась местью, и разящая рука зависла в воздухе. Нет, это не была жалость, а только попытка продлить игру, которая уже стала смыслом жизни. Именно ради неё она и покинула свою реку, поссорилась с Ягой и идёт за этим незнакомцем, настоящего имени которого она не знала.

Весело улыбнувшись, коварная болотница достала из своей сумки небольшую треугольную белую пластину, подаренную ей в своё время Ягой. Тогда она сказала ей, что это зуб огромной северной акулы — древней сопернице китов. Но ей было всё равно, важнее было то, что эта треугольная пластина резала мясо и траву лучше, чем нож. Взяв в руку зуб, она склонилась над человеком, и осторожно придерживая ткань рукой, начала резать его одежду, и плетённую из лыка обувь.

Она даже вырезала с его головы клок волос, зная, что опытная колдунья сможет сотворить из них смертельное оружие. Сама она не обладала такими способностями, и поэтому, завернув свою добычу в лист ландыша, с тихим смехом скрылась в лесной чаще.

Роскан проснулся от холода. Перевернувшись на другой бок, он попытался завернуться в плащ, но пальцы зацепились, попав в многочисленные прорехи ткани. Что такое? — подумал он, и раскрыв глаза, с удивлением уставился на то, что совсем недавно считал своей одеждой.

От неё осталось решето, лохмотья, но кто так мог поступить с ним? Обиженные селяне? Нет, если хоть один из них хотел бы изрезать так его одежду, ему никто не мог помешать сделать это прямо в селе. Баба Яга? Тоже нет. Обиженная кикимора? Возможно, но не факт. Важно одно — теперь он знал, тут не безопасно.

Поднявшись на ноги, он набрал сухого валежника, и разжёг большой костер. Стало тепло, снова появилось чувство уюта и безопасности. Закутавшись в лохмотья, в которые превратилась его одежда, Роскан дождался прихода рассвета, и едва мгла рассеялась, снова тронулся в путь.

По дороге он внимательно всматривался в окружающие заросли, держа наготове лук.

Ночной гость внушал ему сильные опасения, он начал чувствовать чей-то взгляд, тревога заставляла быть настороже, постоянно готовым к бою. Эта готовность сыграла ему на руку — внезапно из кустов папоротника выскочил табунок косуль, маленьких лесных оленьков.