Гнев гор

Ведь она прекрасно понимала, что проклятые миры вытягивают жизненную силу из тех, кто попал в них. Чем дольше в них находился несчастный, тем слабее становился. Я чувствовала, как утекало мое время. В голове раздавался отчетливый звук падающей воды: «Кап, кап…».

– Злишься, – усмехнулась она, обнажив кривые, почерневшие от времени зубы.

Я невольно содрогнулась от отвращения. Кто мог сотворить подобное с эльфийкой?

– А теперь тебе противно, да? – спросила она. – Идем! – тощая рука с длинными ногтями вцепилась мне в предплечье и потянула за собой.

– Когда-то я полюбила гнома, – начала свой рассказ эльфийка. – Давно это было, Ярогнева. Очень давно. Вы, пришлые, тогда еще не ступили на земли нашего мира.

Последняя фраза старухи натолкнула меня на странную мысль.

– Знаешь, как это бывает, когда в сердце полыхает огонь. Хотя о чем это я. Ты не знаешь, ты слишком рассудительна и ожесточена.

– Не стоит, – сухо бросила я в ответ.

– Обиделась? – спросила она. – Ты уж прости старуху, что она так болтлива. Но здесь, – она обвела свободной рукой город, – мне не с кем поговорить. Мертвые не любят живых.

– Раз речь пошла о мертвых, то не расскажите, где мы? – я вновь попыталась добиться от старухи хоть каких-то ответов.

– Дельбергар – город Обреченных.

Мне ее ответ не сказал ничего. Я не знала названий городов гномов, не знала их истории, ничего не знала.

– Дельбергар когда-то был городом мастеров. Совет собирался только здесь. Еще в древние времена многие мастера не видели смысла в существование ветви воинов, – начала свой рассказ старуха. – Все возвращается к истокам. Сейчас только несколько кланов сохранили традиции и изначальные законы. Заветы Предков чтут единицы из мастеров. И вновь моя дочь поможет Наместнику пробудить его.

– Ваша дочь?

– Великая Мать – моя дочь, – разоткровенничалась она.

– Богиня? Богиня ваша дочь?!

– Чему ты удивляешься? Рожденных богов очень мало, но они есть, – спокойно заметила она. – Моя дочь Сердце этих земель. Проклятое сердце.

– Знаете, все это очень интересно, но причем здесь я? – вопрос получилось задать спокойным тоном, хотя все внутри меня протестующе бурлило. Игры Богов. Да ни один человек в здравом уме не станет в них вмешиваться – это, как изощренное самоубийство, только еще больнее.