Проклятый Отбор

– Жаль только, что послезавтрашний экзамен по Теории Высшей Магии придется отложить. У меня возникли кое-какие дела в Трирейне.

Сказала и мысленно усмехнулась, дожидаясь дядиной реакции. Она последовала моментально – Бертран Ривердейл уставился на меня крайне недоуменно.

Иногда у нас с ним возникали разногласия – мы спорили, как трактовать древние книги или же поступать в тех или иных ситуациях. Но в одном были абсолютно схожи – мы дружно ненавидели Трирейн, не забывая обсуждать каждое из известий, приходивших из этой крупной морской державы.

Как раз вчера вдоволь позубоскалили, вычитав в утренней газете презабавную новость. Речь шла о том, что в Трирейне затеяли Отбор невест. Да-да, для молодого короля Хакана Ассалина, который – вот же бедняжка! – не может справиться с выбором жены самостоятельно.

Но затем дядя вспомнил, что таковы традиции Трирейна, и Отбор Невест происходит каждый раз, когда королю из рода Ассалинов приходит время жениться. Причем затевается он серьезного масштаба, с приглашением принцесс со всех концов обитаемого мира, и мало кто может взять на себя смелость отказать их королю.

Но на этот раз – если верить той заметке – Хакан Ассалин собирался сделать выбор из местных красавиц, поэтому на Отбор призвали только дочерей знатных родов королевства.

Именно об этой заметке я вспомнила, сидя перед зеркалом и залечивая волдыри на обожженном плече. Затем, уставившись на магическую метку, внезапно поняла, что это и есть мое приглашение на Королевский Отбор в Трирейн!

- Объяснись, – спокойно попросил дядя.

Вместо ответа я направилась к дубовому буфету, в одном из ящиков которого наша служанка складывала старые газеты – вдруг Бертрану Ривердейлу придет в голову их перечитать. Отыскала вчерашнюю, после чего, вернувшись к столу, молча раздвинула чашки, отставив в сторону масленку и молочник с изящным носиком.

- Вот, – сказала ему, разложив газету на белоснежной скатерти, – погляди! Король Хакан из Трирейна надумал жениться, поэтому на Отбор пригласили дочерей всех знатных родов королевства.

Заметку украшал черно-белый инпринт – впрочем, не слишком удачный, – картинка, запечатленная на магических кристаллах, после чего разошедшаяся, подозреваю, по всем типографиям Срединноморья. Потому что я натыкалась на этот портрет уже не в первый раз.

Со страницы газеты на меня строгими темными глазами смотрел молодой черноволосый мужчина.